Шрифт:
И в а н. Кто же тебе мешает? Иди да строй.
С ы с о й. Куды я теперь пойду? И глаз не тот, и рука твердость потеряла.
И в а н. Тогда дома сиди. Сыновья-то прокормят.
С ы с о й. Дурак ты, Ванюха! Я тут (указывает на Волгу) каждый день с красотой! (Приглядывается к Ивану.) Э-э, голубь, чтой-то ты совсем нос повесил. Никак ответ на свое прошение получил?
И в а н. Получил.
С ы с о й. Ну?
И в а н. Отказали.
С ы с о й. Вот идолы! Слышь, Ванюшка, а поезжай-ка ты в Москву, да прямо к Сталину!
И в а н. Ты что, дед, рехнулся?
С ы с о й. А чего? Про тебя вон и в газетах писали.
И в а н. Ну и что? Мало ли про кого газеты пишут!
С ы с о й. Да ты не дрейфь! У тебя, как говорится, случай особый.
Появляется Николай Петрович.
Во, суприз твой объявился!
И в а н. Батя!
Н и к о л а й П е т р о в и ч. А ну, смирно!
И в а н. Товарищ майор!
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Слушай команду! Смирно!
Иван в неловкости оглядывается на Сысоя, становится по стойке «смирно». Сысой встает рядом с Иваном, вытягивается.
Рапортуй по уставу!
И в а н. Да что ты, батя!
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Отставить «батю»!
И в а н. Куда ж его отставишь? Батя есть батя. Второй отец.
С ы с о й. Товарищ старший командир, разрешите обратиться?
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Что такое?
С ы с о й (делает строевой шаг вперед). Так что осмелюсь доложить, парень не в себе. Муштруй его не муштруй — все одно будет. Вы бы лучше с ним по-душевному.
Н и к о л а й П е т р о в и ч. По-душевному?! А я вот сниму ремень и прямо при вас, при уважаемом его односельчанине…
С ы с о й. Пори меня, товарищ командир!
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Ты-то при чем?
С ы с о й. Так что я есть живой свидетель. Парень намучился, настрадался… Теперича ему никакая порка не поможет.
И в а н. Молчи, дед, он скоро остынет.
С ы с о й. Молчу.
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Это кто остынет, кто?! Я-то думаю, он служит, мастерство свое оттачивает, а он на Волге рыбку ловит, ушицу под водочку кушает. Деда себе завел…
С ы с о й. Ты это… погодь, товарищ старший командир! Неча на парня напускаться! Он тут места себе не находит, прошения пишет…
Н и к о л а й П е т р о в и ч. А письма он пишет?
С ы с о й. Письма — не знаю, а прошения пишет.
Н и к о л а й П е т р о в и ч (Ивану). Ну-ка отвечай, как это я от тебя письма получаю?
И в а н. Да ладно, батя!
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Нет уж, ты открой секрет.
И в а н. Чего там, батя. Ну, посылаю письма ребятам, а они вам. Вам же спокойней…
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Видали шельмеца?! (Глянув на Ивана и Сысоя.) Вольно!
С ы с о й. Есть вольно! (Садится.)
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Вот так, отец! И я был у него командиром! Позор, позор! Что там у тебя вышло? И чтоб как на духу!
И в а н. Несколько происшествий, батя. Я думаю, меня по совокупности…
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Давай-давай, повествуй!
И в а н. Ну, закончил я курс совершенствования… Комэск говорит: «Покажи, чему научился». Я и показал.
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Конкретней.
И в а н. Ничего особенного, батя. Ну, спикировал на ангар… Да ведь не задел же, все рассчитал.
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Дальше?
И в а н. Пошел вверх. На ста пятидесяти метрах сделал петлю. Потом пониже — иммельман…
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Машина?
И в а н. «Фоккер Д-11».
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Слыхал, отец?
С ы с о й (вскакивает). Так точно, сынок!
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Отставить!
Сысой садится.
Хулиган!
Сысой вскакивает.
Отставить! Брось, дед, шутками парня выгораживать.
Сысой садится.
Самоубийца!
Сысой намеревается вскочить, но Иван его удерживает.
Дальше?
И в а н. Все… почти. Пошел на посадку — перевернул машину…