Как только Бренда вышла за порог, Стелла стала быстро просматривать личное дело Пилгрима, но не нашла ничего, за что могла бы зацепиться. Она уже хотела было отложить его в сторону, но тут ее взгляд упал на список обязанностей Пилгрима в штате городских служащих. Увидев литеру «Д» в самом начале этого раздела, Стелла поняла, что Виктор Пилгрим ушел в отставку из-за нетрудоспособности. Но в бумагах не было ни малейшего намека на то, что он когда-либо работал под началом ее дяди или Уинтерса. Бренда объяснила ей, что проникнуть в банк данных по личному составу полиции очень трудно. Ей пока не удалось это сделать, и оставалось только надеяться на то, что со временем она сможет справиться с этой задачей.

Через некоторое время Стелла решила еще раз просмотреть всю собранную Брендой информацию. Она начала с самого начала, внимательно изучив заявление Пилгрима о приеме на работу. Он начал службу не в полиции Хьюстона, как они раньше предполагали, а был переведен сюда из офиса шерифа в Сан-Антонио за несколько месяцев до получения ранения. Стелла внимательно прочитала список лиц, которые рекомендовали его на эту должность, но ее абсолютно ничто не насторожило. И только в разделе, который касался государственных учреждений и специальных наград и степеней, она нашла наконец что-то стоящее: Виктор Пилгрим руководил когда-то религиозным обществом «Рыцари Колумба».

— Неплохо, — громко сказала Стелла, и ее голос эхом разнесся по пустой квартире. Клементин Каталони долгое время был активным членом этого общества. Если она является жертвой заговора, то наверняка существует нечто такое, что объединяет всех заговорщиков. Пилгрим, Уинтерс и ее дядя были связаны узами служебной субординации в полиции Хьюстона. А теперь к этому можно добавить и их членство в обществе «Рыцари Колумба». Там пересеклись пути по меньшей мере двоих — ее дяди и Виктора Пилгрима. Она смутно помнила, что дядя был когда-то заметной личностью в юго-восточном регионе страны. Разумеется, этой информации было явно недостаточно, но у нее появилась хоть какая-то зацепка. Стелла схватила свою сумочку и быстро направилась к двери. Настало время посетить Великого Мудреца, или как там они его называют. Это будет неожиданный визит, и, может быть, он что-нибудь прояснит.

Уверенно ведя красный «форд», который уступил ей Сэм, Стелла свернула на узкую, вымощенную кирпичом дорогу, ведущую к частному владению ее дяди неподалеку от университета. Увидев белый двухэтажный особняк, построенный в колониальном стиле, Стелла вспомнила далекие годы детства, когда она приезжала сюда на полуразбитом фургончике, принадлежавшем их семье. Каждый раз, когда она с родителями собиралась навестить тетю и дядю, отец долго читал ей лекцию об американской мечте. Он подробно рассказывал о том, почему его отец иммигрировал в Соединенные Штаты Америки, навсегда покинув родную Сицилию. Он и его братья были тогда еще совсем маленькими. Она вспомнила, что отец часто называл своего брата и его жену богатыми родственниками. При этом он упоминал, что его брат, получая весьма скромную зарплату в местной полиции, смог добиться заметного успеха в жизни. Дядя Стеллы когда-то владел небольшой пиццерией, химчисткой и имел множество земельных участков, представляющих материальную ценность.

Несмотря на все старания ее отца, он так: и не достиг уровня жизни брата. Он много работал, экономил на всем, старался скопить деньги, но так и не стал богатым человеком. Отец работал инспектором в строительной фирме округа, никогда не искал другой работы и был доволен тем, что имел стабильный заработок, хотя и не очень большой.

Незадолго до пожара братья поссорились. Стелла и раньше считала, что ее отец безумно завидовал брату, не в силах смириться с тем, что тот на удивление легко сколотил состояние. Но на этот раз дело дошло до того, что отец запретил ей и Марио даже упоминать имя своего брата.

Что именно произошло между ними, Стелла точно не знала. Но она хорошо помнила слова отца о том, что дядя отошел от традиционных ценностей и перестал быть добропорядочным человеком. Всего за несколько дней до пожара отец назвал брата «никчемным, дешевым мошенником», повторив при этом несколько раз, что Клем позорит фамилию Каталони.

Тем больше была поражена Стелла, когда увидела, что, несмотря на произошедшую ссору, ее дядя просто убивался и плакал навзрыд после смерти отца. Она хорошо помнила все, что произошло в первые дни после гибели родителей. Дядя Клем пришел в больницу навестить ее. Он был убит горем и всячески старался подбодрить ее. Вместе с ним в больницу пришел также Карл Уинтерс. После их беседы Уинтерс отозвал дядю в коридор для разговора наедине. Стелла слышала, как разбушевался ее дядя, потеряв всякий контроль над собой, после того как Уинтерс что-то сообщил ему. Полицейскому пришлось немало потрудиться, чтобы успокоить его.

Затем произошло самое страшное. Напичканная лекарствами, с ног до головы перевязанная бинтами, потерявшая родителей и своего неродившегося ребенка, Стелла услышала, как Карл Уинтерс зачитал ей ее права и объявил, что она обвиняется в убийстве родителей.

— Господи! — воскликнула она, вспомнив, какой ужас почувствовала в тот момент. Вместо того, чтобы защитить, дядя набросился на нее, как цепная собака. Если кто и должен теперь был жаждать мести, так это она, а не дядя Клем или тем более — Карл Уинтерс.

Глаза увлажнились, но Стелла все-таки поборола искушение впасть в печаль и заняться анализом собственных переживаний. Прошлое уже позади, как часто говорил ей Брэд. Если она хочет выжить, то ей надо сосредоточиться на настоящем.

Прежде чем выйти из машины, Стелла посмотрела в зеркало и убедилась в том, что волосы скрывают шрам на ее щеке. Затем она направилась по бетонной дорожке к дому, пытаясь справиться с волнением. Она не обратила внимания даже на чудесные цветы, украшавшие парадный вход, хотя не могла не почувствовать сладковатый запах распустившихся роз и гардений. Не в силах отвлечься от тяжелых мыслей, она позвонила в дверь и ждала, пока кто-нибудь откроет ей.