– можешь сделать это сам, а можешь попросить кого ни будь из персонала. Состав действует в течении пяти минут, для гарантии хватит половины флакона.

У меня в горле встал горький ком, который с трудом удалось протолкнуть дальше.

– а разве нельзя...
– Задаю наивный вопрос, на который получаю отрицательное покачивание головы.

– такой у нас порядок.
– Словно оправдываясь, произнес собеседник.
– Не ты первый, не ты последний через это пройдешь. Продавать, или как либо по другому отдалять ее от себя не советую, все же "Запечатление", это грубый и противоестественный процесс, который калечит психику, и делает самостоятельное существо, полностью зависимым от хозяина. Разлука более чем в восемь-двенадцать дней, приведет к мучительному "угасанию".

– и, неужели нет никаких вариантов?
– Вопрос опять же был наивным, но не задать его я не мог.

Мастер сцепил пальцы рук в "замок", уперся локтями в столешницу, и слегка наклонив голову вперед, заговорил медленно и спокойно:

– ты не первый, и не последний кто задает этот вопрос, и я отвечу точно так же, как и всем остальным.
– Повисла короткая пауза, после которой слова инструктора звучали особенно четко.
– Этот состав, является сильнейшим обезболивающим и наркотиком, благодаря которому жертва засыпает, а затем перестает дышать. Ты можешь воспользоваться ножом, другим ядом, или попроси о помощи своего напарника по тренировкам, раз у самого духа не хватает, но результат должен быть один. Ты часть "темной стражи", "отравленный кинжал императора", и это налагает свои ограничения и обязанности. Если тебе будет легче, то считай это первым официальным заданием, за которое не положено оплаты. Вопросы есть?

– никак нет.
– Поднявшись со стула, подхватываю флакон и сжимаю его в ладони.
– Разрешите выполнять?

– ступай.
– Голосом лишенным намека на эмоции, отозвался мастер.

Развернувшись на пятках мягких сапог, в которые были обуты ноги, выхожу в коридор и осторожно закрываю за собой дверь. Очень хотелось вспылить, хлопнуть створкой из-за всех сил, попытаться убежать...

"и меня скрутят еще до того, как я выйду в наземный этаж. Если очень повезет, то получится даже на улицу выйти, а затем появятся охранники, каждый из которых проходил такую же, или более жестокую "дрессировку"".

Ощущение беспомощности подавляло, а страх лишал воли к каким-то активным действиям. Словно управляемая кукла, я дошел до столовой, где остались сдобные булочки, немного вина и сладости, после праздника вчесть окончания курсов подготовки. Собрав все это на поднос, отправляюсь в комнату.

– мряу!
– Стоило переступить порог, как на шее повисла Пинки, радостно размахивающая хвостом и болтающая ногами в воздухе.

– я тоже рад тебя видеть.
– Улыбаюсь и треплю кошку по макушке свободной рукой.
– Я тут вкусненького принес, хочешь?

Конечно она хотела... Пинки вообще никогда не отказывалась от сладкого, так что поднос перекочевал на столик, а "кошка-рабыня" устроилась на краю кровати и стала выбирать, с чего бы начать. Самому мне пришлось сесть на стул, что бы оказаться точно напротив питомицы.

Мы сидели, ели сладости и запивали их вином, потом играли в карты и снова ели и пили. Даже не представляю, каким образом сумел заставить себя улыбаться и небрежно подшучивать над забавно обижающейся кошкой, а когда она начала зевать, внутри все сжалось... и пришло абсолютное безразличие.

"все во имя империи; все во славу императора".

Кажется пропаганда и непрекращающиеся агитации, которыми меня и других учеников "школы меча", буквально пичкали с двенадцати лет, все же возымели эффект... потому что иначе я не могу объяснить то, что действительно верю в этот лозунг.

– устала?
– Спрашиваю, удивленно вскинув брови.

– мррр...
– Пинки кивнула головой, глядя на меня слипающимися и начавшими мутнеть глазами.

Пересаживаюсь на кровать, поднимаю кошку на руки и устраиваю на своих коленях, осторожно обняв и прижав к себе.

– спи, я буду рядом.
– Шепчу в треугольное ушко, пока питомица удобнее устраивает голову у меня на груди.

– мряу?
– Очень сонно спрашивает "кошка-рабыня", ткнув меня коготком.

– нет, я пока не устал.
– Голос звучит ласково и заботливо, а в голове совершенно пусто, и за всем происходящим наблюдаю словно зритель в кинотеатре, сидящий на переднем ряду.
– Хочешь спою колыбельную?

В ответ раздался слабый скептичный фырк, а затем голова с рыжей "гривой" растрепанных волос, едва заметно кивнула.

Ложкой снег мешая,

Ночь идет большая,

Что же ты глупышка не спишь.

Спят твои соседи,

Звездные медведи,

Спи скорей и ты малыш.

Мы плывем на льдине,

Как на бригантине,

По седым суровым морям.

И всю ночь соседи,

Звездные медведи,

Светят дальним кораблям.

(из мультфильма "Умка").

– Пинки?
– Шепчу осторожно на ухо, но реакции не последовало и тогда я повысил голос до нормальной громкости.
– Пинки?