Произошедшее вмиг наполнило тишиной салон самолета, даже двигатель работал тише и ровнее. Присутствующим казалось, что если не говорить и не дышать, то так и будет, и никто не посмеет нарушить наступившую тишину. Ее прервал кавказец, произнесший длинную фразу, на что пилот отрицательно покачал головой.

– Что они говорят? – не выдержала Светлана.

– Они говорят, что штурмовик откроет огонь, если мы не обозначим себя и не сменим курс.

– Так пусть изменят!

– Вряд ли ты сумеешь их уговорить.

Светлана нагнулась вперед настолько, насколько ее пустил ремень безопасности, и закричала кавказцу:

– Я тут с вами умирать не собираюсь, а ну меняйте курс!

Кавказец равнодушно посмотрел на Светлану и приподнял над ухом один из наушников, чтобы лучше расслышать сказанное. Но девушка поняла этот жест по-своему, ей показалось, что кавказец передает наушники, и она вцепилась в металлический ободок.

– Дай сюда, чурбан! – Светлана изо всех сил тянула на себя вожделенный прибор связи, пока не услышала хруст в крыльях и не почувствовала, как ее вдавило в кресло.

Она подняла глаза и сквозь стеклянный фонарь кабины увидела вместо неба ровное белое одеяло, которое в нескольких местах прорвали темные конусообразные вершины сопок. Горизонт повернулся на сто восемьдесят градусов, и земля укутанная туманом, как и положено по законам физики, заняла место внизу.

Руслан поднял лежавшие между сидениями и никем не востребованные наушники. Он протянул их Светлане. Кавказец, то ли отрезвленный пируэтом машины, то ли уловивший в этом смысл, не стал возражать. Светлана надела гарнитуру, шнура еле хватало, и она вынуждена была наклониться вперед.

– Красный самолет, красный самолет, обозначьте себя, открываем огонь через тридцать секунд, - пополам с шипением и треском долетело из эфира.

– Это красный самолет. Как слышите? Это красный самолет, прием.

– Они меня не слышат, - обиженно скривила губы Светлана.

Пилот нажал на штурвале кнопку, очень похожую на гашетку, и в наушниках стало почти тихо.

– Говори! – посоветовал он, и Светлана услышала его совершенно четко и громко.

– Это красный самолет. Как слышите? Прием.

– Красный самолет, обозначьте себя, - наконец, сквозь помехи ответил холодный голос.

– Это я, Света.ру!
– возбужденно закричала Светлана, - Вы меня слышите? Это мирный самолет.

В эфире возникла пауза, затем мужской голос спросил:

– Кто это говорит, я не понял? Красный самолет!

– Это я, Светлана.ру, бухгалтер из Перми. Со мной мой парень, москвич, не стреляйте, пожалуйста.

– Вот что Света.ру, - аккуратно выговорил холодный голос, - наберите высоту тысяча метров и возьмите курс двести двадцать градусов.

– Я не могу, - совершенно невинным тоном ответила Светлана.

– Почему? Вы не умеете управлять самолетом?

– Я им не управляю.

На этот раз пауза была продолжительной, после чего один из двойки опустил вниз крыло и прошел над стеклянной крышей ЯКа так низко, что можно было рассмотреть заклепки на его обшивке.

– Это ты что ли Света.ру?

– Я. Я, дяденька.

– А с тобой кто?

– Это не они с нами, это мы с ними.

Светлана повернулась к пилоту и, стянув с головы наушники, быстро спросила:

– Сколько мне ему еще зубы заговаривать?

Пилот нервно затряс губами и Светлана поняла, что дела совсем плохи.

– Не понял, Света.ру. Кто с вами?

– Это террористы.
– ответила Светлана, - Держат нас в заложниках.

– Это ты зря, - покачал головой Руслан.

– Придумай что-нибудь получше, умник, - огрызнулась Светлана.

В эфире снова возникла очередная пауза, разукрашенная далеким перестукиванием и треском сползающих друг на друга частот.

– Красный самолет, как слышите?

– Хорошо, хорошо, летчик, - удивляясь, каким глупым может быть разговор, ответила Светлана.

– Наберите высоту тысяча метров и измените курс. Если вы не сделаете этого в течение минуты, мы откроем огонь на поражение.

– Но я не могу.

– Сейчас другие времена, Света.ру. С террористами никто переговоров не ведет. К тому же... Впрочем, этого достаточно.

– Ты охренел, летчик? Мать твою, будь человеком.

– Красный самолет, у вас есть пятьдесят секунд.

– Летчик, перестань. Люди здесь, живые люди.