"Тут рот разевать нельзя, - продолжала рассуждать Светлана, - чуть зазеваешься и аля-улю. Летать-то я пока не научилась". Светлана посмотрела через плечо и передернулась: "Правильно тебе сказал Руслан, нечего вниз смотреть, какого лешего ты оглядываешься? Надо смотреть под ноги или вверх. Куда же лучше? Под ноги, конечно, так легче. Ой, голова начинает кружиться, нет, уж лучше вверх. Мама родная, сколько еще идти? Нет, уж лучше под ноги".

Светлана переступала с ноги на ногу, словно робот, запрограммированный на два движения. Шаг левой, шаг правой, шаг левой, шаг правой. Казалось, больше не существует ни Перми, ни Москвы, ни Крестика, ни Макса, ничего. Разговор с Ангеловым в библиотеке был несколько столетий назад, на другой планете и не со мной, да и человека, похожего на профессора, там не было. Есть только горы, где она с огромным усилием делает шаг, на этом мир заканчивается.

Она увидела, что колонна впереди стала плотнее.

"Неужели привал? Наконец-то Гелат ошибся, наконец, он даст ей отдохнуть лишние несколько минут. Нет, не привал.
– Светлана увидела человека в защитной форме, говорящего с Гелатом.
– Может пришли? Нет, это просто случайный человек. Вышел в горы погулять и встретил Гелата, а теперь они мило беседуют, стоя у обрыва".

Человек в форме принял у Гелата часть груза и направился впереди колонны.

"Опять, - думала Светлана, - опять ты радуешься раньше времени. Теперь ты все сглазила и тебе снова придется тащиться по этим проклятым камням".

Светлана бросила обреченный взгляд на Руслана и двинулась дальше.

* * *

– Похоже, это наша последняя остановка, - сказал Руслан, зашнуровывая вход палатки.

– Я дальше не пойду, лучше меня застрелите. Я никогда не думала, что мне будет так плохо.

– Скажи спасибо, что нас не заставили прятать оружие.

– А они его прячут что ли?

– Разумеется, зачем же его сюда тащили?

– Послушай, Руслан, а что будет с теми, кто это оружие принес? Ты не думаешь, что их того?

– Начиталась ты страшных книжек.

– Ты мне говорил, что никто тебя не выпустит с деньгами. Хочешь сказать, что теперь, когда мы знаем, где спрятано оружие, нас отпустят?

– Это же хорошо, Свет, раз от нас ничего не скрывают, значит доверяют.

– Знаешь, мне твой довод не кажется убедительным.

– Не говори ерунды, Свет. Никто из-за этого тебя убивать не станет.

– Судя по тому, что я увидела, повода здесь не ищут. Может, теперь поделишься своими планами?

Руслан поворочался на разостланном спальном мешке и стал говорить шепотом:

– Мы отдадим документы и вернемся домой. Надеюсь, это не займет много времени. Однако за последнее время я много понял, и, если для того чтобы получить деньги придется рисковать, я на все плюну.

– Как же ты собираешься вернуться?

– Через Веденский перевал. Мы уже рядом. Нужно идти все время на юг, если он не закрыт, это будет очень просто, через пару дней мы окажемся в Грузии.

– А, что значит закрыт?

– Если там лежит снег, придется искать другой выход.

– А после того, как мы попадем в Грузию?

– Поедем домой.

– До-мо-й, - устало протянула Светлана, - а где он дом-то?

– Ты о чем, Свет?

– Так, мысли вслух. Я подумала, что у меня и дома-то нет.

– Будет, - уверенно сказал Руслан. Все будет о'кей.

– Руслан, а для чего мы живем?

– Ну вот. Это еще что за вопрос?

– Нормальный вопрос. По моему своевременный.

– Я никогда не задумывался. Наверное, каждый по-своему.

– Вот ты для чего живешь?

– Привычка. Давно живу, привык.

– А если подробнее.

– Знаешь, Свет, я тебе расскажу, но боюсь, девушке это сложно понять. Когда я служил в армии, мне казалось, что это маленькая жизнь. Такая микрожизнь длиной в два года. Каждый выбирает сам, как ее прожить и каким быть. Кто-то хочет получить звание, кто-то мечтает в отпуск съездить, кто-то ждет окончания срока, кто-то вообще ничего не хочет. Я ведь на границе служил, коллектив маленький, друг друга настолько знали, что от одних и тех же рож тошнило. Как в подводной лодке. Понимаешь, два года одни и те же сорок человек. Знаешь уже о других больше, чем о себе самом. Какие уж тут недомолвки, все на виду, и постепенно начинаешь понимать, каким человек был и каким будет.

– И каким же был ты?

– Средним. В меру трудился, в меру ленился, сачковал, когда можно, старался, когда это было необходимо. Но я тебе не про себя хотел рассказать. Служили у нас на стрельбище два парня. Мы их "шурупами" называли. Это в погранвойсках такое обидное прозвище. На службу они ходили редко и к заставе относились постольку поскольку. Я первое время их считал людьми второго сорта. Что это такое: на границе служить и не мечтать поймать нарушителя? А потом понял, наверное, даже после армии, что они и не служили вовсе.