— И для всех будет лучше, чтобы память к ней не возвращалась. Уж поверь. Я знаю её лучше тебя. Анита — алчная сучка, готовая воткнуть нож спину любому, конечно же, за определенную плату. Я не знаю, сколько по времени она сотрудничала с Мильфиоре, но когда она пришла ко мне с просьбой о помощи, она направлялась именно к ним.

— Твою мать, — все, что смог на это сказать Босс, закрыв глаза ладонью.

— Так что ты сделаешь, когда вернется ей память?

«Как Босс Варии, я должен буду…».

— Убьешь?

Занзас прикусил нижнюю губу. Именно так.

— Я не доверяю мафии и презираю её. Я знаю, что ты убьешь её. Но в глубине души, наверное, ты не хочешь этого, раз она до сих пор жива даже после того, как ты узнал, что она причастна к Мильфиоре.

— К чему ты развел это базар?

— Я не могу позволить ей умереть, — напомнил Мукуро. — «Твоя» Анита ничего не помнит, и поэтому не могла тебе это рассказать. Я её… люблю.

Занзас подавился. Казалось, кислород перекрыли, и теперь остается только жадно глотать воздух ртом. Что еще за бред он несет? Но серьезный взгляд иллюзиониста дал понять, что это не шутка. Ко всему списку появилась еще одна причина размазать его череп по стенке.

— Но она мне отказала, — поспешил успокоить Мукуро. — Но ты теперь должен понимать мои намерения. Если она действительно для тебя что-то значит, в чем я очень сомневаюсь, отпусти её. Как только она очнется, прогони её, чтобы потом не убивать. Так ты спасешь её.

— Охуенно, значит мне её прогнать, а ты её тут же подберешь себе? — истерический смешок вырвался из груди Босса. Определенно хреновый день сегодня.

— Как она пожелает. Я никогда ни к чему её не принуждаю. Она всегда была как кошка, которая ходит сама по себе. Но как кошка, которая рано или поздно все равно возвращается к своему хозяину.

— Это типа ты возомнил себя её хозяином, мусор?

Довольный вид иллюзиониста так и говорил, что да, он её хозяин, а ты всего лишь очередная история между строчками.

— Проваливай, — прорычал Занзас. — Или я убью тебя.

— Да, кстати, если ты убьешь меня — умрет и она.

Кулак врезался в стену. Безысходность.

— Я еще навещу Варию, как только она придет в чувство, — Мукуро направился к двери. — Ах да, Вонгола скоро прибудет в Италию, они обнаружили базу Бьякурана. Ты поведаешь остальным о шпионке из Мильфиоре?

— Пошел вон! — прокричал Занзас.

— Ку-фу-фу, — только смех и шаги, Рокудо покинул его кабинет через зияющую дыру в стене.

Занзас будто не дышал все это время и, наконец, поток воздуха ворвался в легкие. Ноги сами понесли его к злополучной комнате, к треклятой кровати. Женщина тихо посапывала во сне. Болезненный оттенок кожи пропал, дыхание восстановилось. Она заворочалась во сне, откинув руку в сторону. Занзас подошел ближе, дотронувшись до теплой ладошки. Она вздрогнула. Она всегда дрожала от тактильных ощущений. От его прикосновений. Занзас присел на кровать, злость охватывала разум. Он был взбешен. От того, что иллюзионист Вонголы прав. Он должен её убить. Он и так собирался это сделать. Но его что-то останавливает. Внутри все начинает ныть от одной только мысли. Мужчина наклонился, невесомо пристроив голову на её груди.

— Сука, как же ты меня бесишь.

Мукуро прибыл к временной штаб-квартире Вонголы. Тишина и покой. То, что нужно. Но скоро прибудут раздражающие Хранители. Если бы не Анита, его бы здесь не было. Если бы не Анита. Улыбка засияла на губах. Ему действительно было интересно, какой она очнется. Станет ли она второй Хроме Докуро, верно бегающей за ним или же так же останется холодна и неприступна? Если бы глупая наемница только знала, сколько эмоций она будоражит в его сердце. А ему всю жизнь приходится играть роль «брата», который всегда готов прийти на помощь. Теперь все должно измениться.

Иллюзионист упал в объятья кровати, устало закрыв глаза. Как будто это было только вчера. Их первая встреча. Будучи в аду, он встретил ангела, вытащившего его из адского пламени. Он помнит, как было больно от ежедневных пыток в роли лабораторной крысы. Но в тот день, в жгучем отчаянии, появился маленький лучик надежды.

Звук приборов противно пищал над ухом, заменяя стрелки часов. Будучи мальчишкой, он часто отсчитывал так время своих мучений в белой комнате лаборатории, где вокруг сновали люди в белых халатах. В его вены снова что-то поступало, из-за чего хотелось скорее умереть. Он старался зажмуриться, чтобы провалиться в сон. Но в этот момент его, сжимающий до боли, кулачок накрыла чья-то теплая ладошка.

— Не бойся, когда-нибудь мы выберемся отсюда, — прозвучал девчачий тихий голосок.

Мальчик распахнул глаза, не веря своим ушам. Вместо противного монотонного голоса ученых, он отчетливо слышал теплый детский глас. Он повернул голову в сторону и встретился с отчаявшейся улыбкой, которую этот наивный ребенок пытался выдать за подбадривающую. Девочка открыла изумрудные глаза и нехотя убрала руку с его кулачка. Вернулись палачи в халатах. Они отключили брюнетку от аппаратов и откатили её кушетку в сторону, задернув штору. Мукуро проморгал, пытаясь разглядеть, что там происходит. И в это мгновение он увидел чудо. Он готов было поклясться, как увидел тень больших крыльев, что распростёрли воздух. Снова писк приборов. Взмах. Писк. Взмах. Он завороженно смотрел на знамение, что подарило надежду, и прошептал лишь одними губами: