Веки едва дрогнули. Она прохрипела что-то неразборчивое из приоткрытых губ. Проклиная все вокруг, Занзас занес её обратно в комнату и принялся оперативно стягивать одежду, сапоги, платье, белье тоже ни к чему. Растерев ледяное тело махровым полотенцем, он уложил её в кровать закутав одеялом. Кожа постепенно приобретала здоровый оттенок.

Устало вздохнув, Занзас упал на подушку, повернув голову в сторону девушки.

— Холодно, — простонала она.

Мужчина, приложив руку к её лбу, заскрипел зубами. Не хватало, чтобы она еще и заболела. Человек-катастрофа. Забравшись под одеяло, брюнет прижал её обнаженное тело к себе, согревая своим теплом. Девушка прижалась сильнее, все еще дрожа. Она пристроила голову на его груди, пошмыгивая носом.

— И как я только тебя терплю, — выдохнул мафиози, гладя её по голове и, тяжело вздохнув, поцеловал в макушку.

Ночью они уже спали в разных углах кровати. Никто не желал первым пойти на компромисс и просто поговорить. Слишком гордые и упрямые.

Аниту так и не покидали мысли о том, что за Виктория будет в его жизни через десять лет, что случится с ней, она просто уйдет или её убьют? Убьют. Неужели Мукуро оказался прав? А она глупая не верила…

Стояла тихая ночь. Анита натянула одеяло на свою сторону сильнее, в ответ, получив такой же жест с другой стороны. Каждый крепко держался за свой конец, не желая уступить.

«А вдруг я действительно умру? Необязательно от его руки. Может, несчастный случай… Или Бьякуран мне отомстит за то, что я предала его? И я так и не скажу Занзасу…»

Девушка отпустила край одеяла, материя тут же выскользнула из её рук в сторону мафиози. Анита, больше не в силах продолжать эту игру в молчанку, осторожно перевернулась на другой бок и подвинулась к обнаженной спине мужчины, тихонечко дотронувшись до его плеча.

— Занзас… — тихо позвала она его.

Мужчина тяжело вздохнул, одернув плечо.

— Женщина, не мешай спать — или пойдешь спать в зал.

Анита прикусила губу. Подвинулась еще ближе, осторожно обняв его, боясь, что он ударит её или оттолкнет. Прижалась лбом к его широкой спине, пристроив руку на его груди, где билось сердце. Занзас замер, заметно напрягшись. Каждая его мускула подобно стали натянулась струной. Он больно сжал её руку, собираясь убрать.

— Я же сказал, не мешай.

— Я люблю тебя, — прошептала Анита, дрожащим голосом.

Его рука остановилась. Он замер. Ничего не говоря, продолжил лежать. Словно и не услышал эту фразу. Девушка тихо шмыгнула носом, прижавшись к нему щекой, и вновь повторила.

— Я люблю тебя, Занзас.

Никакой реакции. Она понимала, что ответа ждать не стоит. Он бы вряд ли сказал ей то же самое. Глупо было надеяться. Но все же было больно.

— Я подумала, вдруг я могу умереть в любой момент, и не успею тебе сказать это. Я не требую взаимного ответа. Я все понимаю, ты не можешь любить.

Девушка плавно убрала руку с его груди, нежно пройдясь пальцами по его кубикам пресса. И перевернулась обратно на правый бок, зажмурив глаза, не позволяя слезам скатиться по щеке.

«Не реви, дура, не реви! Держи себя в руках». Но, как назло, слезы полились лишь сильнее. Анита тяжело вздохнула, набрав в легкие побольше воздуха, вцепилась в подушку ногтями пытаясь успокоиться, даже не почувствовав сначала руки на своей талии. Её резко дернули в сторону. Властные руки обняли за талию, прижав к горячему телу. Сердечко забилось сильнее, а дыхание перехватило. Она чувствовала его дыхание на своей шее. Шершавые пальцы стерли слезинки с её щек, а горячие губы нежно дотронулись до шеи.

— Анита, — прохрипел Занзас ей на ушко, — я никогда не позволю тебе умереть. Поняла? Ты умрешь тогда, когда я тебе это позволю.

Анита облегчено вздохнула, счастливо улыбнувшись, она погладила его руку, нежно поцеловав.

— Ты принадлежишь мне, и только я имею право распоряжаться твоей судьбой, — пальцы мужчины скользнули по её приоткрытым губам, спускаясь вниз к шее.

Занзас повернул к себе, она сама потянулась к его губам, поцеловав страстно, но в тоже время и нежно, рукой зарываясь в черных локонах. Его рука крепко сжимала за поясницу, горячие пальцы ласкали нежную кожу не шее. Языки боролись за территорию, лукаво переплетаясь.

Анита приоткрыла глаза, встретившись с ним взглядом, в душе словно произошел маленький фейерверк. Она сильнее прижалась к его горячей груди. Губы медленно спустились на шею, покусывая кожицу, оставляя багровые собственнические отметины. Одновременно принося и сладкую боль и жгучее удовольствие, которое растекалось по всему телу, стоило ему только провести языком по мочке уха.

— Ты — моя, — вновь прорычал он ей на ухо, ладонью сжимая томно вздымающуюся грудь.

Анита закрыв глаза от наслаждения, лишь прошептала: