Орикава даже начала ориентироваться в местности, поэтому позволила себе новую прогулку. Она взобралась на склон и, прикрыв глаза ладонью, рассматривала округу. В другом конце трое пустых сражались в жестокой кровавой схватке. Тоши выпрямилась струной, прикрыв рот от изумления. Этот каннибализм завораживал чем-то сакральным, интимным и непозволительным. Тоши направилась в сторону бойни, идя по краю, наблюдая, как адьюкасы рвут друг друга на куски.

«Они похожи на людей, борются за выживание и прогресс. Если верить Айзену, то они боятся регресса, это в какой-то степени вызывает даже уважение. Они словно отождествляют весь процесс жизни, совсем как глаза того…»

Орикава замерла, в её глазах вновь отразился изящный прыжок пантеры, серо мерцало со всех сторон словно рампы на сцене, где происходила постановка исторической битвы. Пантера поглотила очередного пустого, до этого лежавший поверженным в стороне монстр приподнял голову пустого и приготовился выпустить предсмертное серо в пустого-победителя.

Вытянув руку вперед и оголив её, Тоши выпустила заряд реяцу из пушки в пустого, что готовился атаковать, синее лезвие реяцу пронзило поверженного, и его серо ушло в сторону от цели. Пантера тут же отпрянула назад, устремив взор на место, куда ударил заряд, пустой перевел залитый кровью взгляд на холм, где стояла синигами с вытянутой рукой.

Они безмолвно смотрели глаза в глаза, никто из них не шевелился, воздух, казалось, раскалился от зрительной атаки. На губах Орикавы всплывала хитрая полуулыбка, развернувшись, она направилась обратно в лес меносов.

Она успела вовремя, Айзен как раз вернулся обратно.

— Не успела соскучиться? – Соуске пропустил пальцы сквозь шелковые пряди и дотронулся до них губами.

Тоши нервно улыбнулась, пытаясь унять дрожь после небольшого инцидента, о котором она решила умолчать. Не стоит будущему владыке знать о её непослушании.

— Я скучаю заранее, даже когда вы рядом.

— Мы возвращаемся обратно, я закончил последние приготовления.

— Снова мне ничего не расскажете? Знаете ли, очень трудно было разыгрывать скорбь от новости о вашей смерти. Какие еще сюрпризы вы собираетесь мне преподнести?

— Один я покажу тебе уже сегодня.

— Мне стоит брать с собой оружие? Ваши сюрпризы опасны для жизни.

— Не сегодня.

— А мы еще вернемся?

— Это будет все зависеть от тебя.

Айзен открыл гарганту обратно в общество душ. Уже рассветало, и розовое небо наполнялось теплыми красками. От росы полы формы тут же промокли.

— Мне, наверное, пора возвращаться.

— Нет, я хочу, чтобы ты прошла со мной в еще одно место.

Жестом руки Соуске дал знак, чтобы офицер направилась за ним. Натянув капюшон на лицо, Тоши последовала следом. И каково же было её удивление, когда Капитан провел её в совет 46.

— Разве нам сюда можно?

— Последнее время я укрывался именно здесь.

Орикава остановилась на лестнице в конференц-зал, по телу пробежали мурашки-иглы: последнее пребывание в этом месте вызывало отнюдь не самые приятные воспоминания. Айзен стоял в проеме, ожидая, когда Тоши наконец поднимется.

Орикава ступила в помещение, погруженное в полумрак, и застыла, инстинктивно попятившись назад. Трупы советников с искажёнными ужасом лицами, кто-то лежал на полу, вероятно, попытавшись сбежать, другие находились на свои местах, с неестественно перекинутыми головами и перерезанными глотками. Кровь обуглилась до чёрного, но запах смерти, казалось, до сих пор витал в воздухе.

— В чем дело, Тоши-тян, ты напугана?

Орикава вздрогнула, не веря, она взглянула на капитана с лицом ангела, но руками палача.

— Это… сделали вы? – дрожащим голосом спросила девушка.

— А как думаешь ты? – Соуске прошел вперед, рукой проведя по плечу девушки. — Тебя пугает массовое убийство? Я думал, ты более закалённая.

— Я против подобных методов, — с отвращением процедила Орикава.

Она вновь вспомнила то чувство, когда её допрашивали на собрании. Впервые, когда она поняла, что Соуске не тот, за кого себя выдает. Но он искусно усыпил её бдительность показной добротой и лаской и вновь дал отрезвляющую пощечину. Соуске дотронулся до трупа, цинично откинув его в сторону.

— Странно слышать подобное от ученого. Разве Куротсучи не учил тебя о жертве во имя науки?

— Это не жертва, это — массовое убийство!

— Тоши, для того чтобы что-то построить, нужно что-то разрушить. Элементарная арифметика. Я думал, ты понимаешь это.

— Вы не бог, чтобы решать кому жить, а кого убивать.

— Ошибаешься! – Соуске нравоучительно покачал головой, и голос учителя продолжил наставления, обходя зал 46. — Мы – синигами, боги смерти и вершим правосудие над душами, решая, заслуживают ли они покоя или ада. Вот только мы забыли о своей природе.