Отстрелялся перед комиссией Антон одним из первых. Доклад изложил четко. На вопросы ответил тоже бодро. Никто из пятерки входящих в комиссию преподавателей шибко не придирался. Если не считать Бота. Куратор провокационными вопросами кровушки попил изрядно. Особенно усердно пытал об обстоятельствах вербовки агента - того самого Билли Отвертки, то бишь помощника начальника склада Уильяма Виктора Дженаро.

Штаб-майор едва эксу плешь не проел - все интересовался, почему именно Отвертку Антон выбрал для вербовки, по каким причинам был уверен в успехе, как собирается использовать его в дальнейшем. И прочая, и прочая. С учетом того, что Ветров умолчал об организованном на него покушении - инциденте с роботом погрузчиком, задача отбояриться от наседавшего штаб-майора и не проколоться была не такой и легкой. Тут чуйка и знание-понимание мало чем подсобить могли - язык и мысли работают быстрее, чем экстраспособности. А слово - не воробей, вылетит, не поймаешь. И пока интуиция или дар авурха предупредить успеют, язык уже многократно предаст. Если не думать, естественно. И, отвечая на въедливые вопросы куратора, Антон напряженно думал, каждое слово контролировал.

А скрыл факт покушения Антон по элементарным меркантильным причинам. Посягательство на жизнь курсанта Бюро - серьезное преступление, не жалкая кражонка с заводского склада, пусть и боеприпасов. Узнай комиссия о столь тяжком проступке завербованного агента, последствия стали бы непредсказуемыми. Тут бюрократическая машина вполне могла проехаться по интересам курсанта, куратора и преподавателей. Дали бы делу ход, отправили Отвертку на каторгу, и лишился бы Ветров перспективного личного агента и бонусов в виде успешной вербовки.

Однако отбрехаться от нападок Бертольда и не проколоться получилось. Антон успешно защитил "полевку". Хотя вышел из аудитории распаренный и взмыленный, словно бежал пятикилометровый кросс по пересеченной местности. Взмыленный, но удовлетворенный. Комиссия мало того, что полевую практику зачла с высокой оценкой, но вдобавок рекомендовала последующее обучение курсанта Ветрова с углубленными занятиями сразу по двум направлениям - следственному и агентурному. Что тяжело, но почетно.

Помимо Ветрова, защищались еще одиннадцать практикантов, причем двое - из группы "Три-бета". Те, кто раньше других с "полевкой" разобрался. На удивление, ими оказались не привычные учебные лидеры, "отличники", а заурядные середняки: Мережко и Хейда. Именно Ян был единственным курсантом, отстрелявшимся раньше Ветрова. Мережко и встретил Ветрова в коридоре после защиты. Встретил банальнейшим, затасканным донельзя:

– Ну что?

– Порядок, отбился.

– Поздравляю!

– Аналогично, - вяло вернул алаверды Ветров.

– Бот сильно приставал?

– Не очень, - сказал Антон.
– В меру собственной нудности, чуть больше, чем обычно.

– А мне плешь прогрыз до черепа. Достал вопросиками, иезуитская рожа. И чего придирался? У меня задача стояла: в техслужбу грузового терминала космопорта внедриться, негласную проверку провести и нарушения выявить. Что я и сделал. Внедрился, провел. И нарушения выявил, да еще какие. На неучтенный канал контрабанды лекарственных и психотропных веществ вышел. Два гаврика в терминале этим делом занимались. И я все снял, зафиксировал, жуликов слил, доклад написал. И представил красиво, разложил по полочкам. Не доклад, а конфетка. Хоть ленточкой перевязывай. И тема перспективная. Если покопаться глубоко, глядишь, и до чего-нибудь поинтереснее добраться можно. Вплоть до наркоты. Не одними же таблеточками гаврики промышляют. Следи за ними, потом бери с поличным, оформляй и в суд дело отправляй. Но то дело кадровых сотрудников. А я и моя "полевка" тут каким боком? Что я еще должен был делать, скажи?

Ветров пожал плечами. Было видно, что Мережко собрался излить наболевшее, нажаловаться на судьбу и злого куратора. Выслушивать сетования однокурсника в планы экса не входило. Напротив, хотелось побыстрее сорваться в город на встречу с Дианой, чтобы унять терзающую душу тревогу. О том, что практические задания у курсантов группы были схожими, Антон и раньше догадывался, а знать подробности чужой "полевки" ему ни к чему. Лишняя информация.

Ян, вообще, зря языком трепал, курсантам в Академии настойчиво прививали привычку "секретиться", любовь к конфиденциальности. И не поощряли желание поделиться с товарищами деталями персональных задач. А за разглашение подробностей полевой практики могли и наказать. Едва ли высшей мерой - исключением, но и по головке не погладили бы. Понятно, стучать на Мережко Антон не собирался, но у особистов в Академии средств и способов получения сведений хватало. Например - элементарная прослушка. Так что разговаривать с Яном по поводу "полевки" у Ветрова резона не было вдвойне. Но и посылать Яна с его жалобами в... места нехоженые было бы не очень правильно - зачем портить отношения с однокашником, будущим коллегой? Плодить неприятелей не стоит, врагов и без того в достатке. Потому Антон избрал тактику пассивного общения. Не поддерживать беседу, не поддакивать, лишь выслушивать. Молча. Авось выскажется, остынет и отстанет. Однако Мережко хватало и пассивного участия. Он не отставал.

– Вот и я говорю. Что тут сделаешь? Жуликов самостоятельно вязать? Так у меня полномочий нет. И смысл? За ними тогда уже не проследишь, на серьезную делюгу не раскрутишь. А этот... завел шарманку. Почему не использовали агентурные возможности? Где план и реализация вербовочных мероприятий?
– передразнил Мережко Бота.

Антон мог бы много чего сказать про агентурные возможности и вербовочные мероприятия, но промолчал. Ян - взрослый мальчик, сам про них в курсе. Да и не подавать же реплики и ломать собственную тактику вежливого молчания из-за такой ерунды. А то невольно подкинешь дровишек в костер, Мережко еще больше вдохновится. И так раздухарился.

– Представляешь?! А где я ему агентов возьму? Рожу, что ли? Этих гавриков-контрабандистов я бы ни в жизнь не вербанул, там волки матерые. Только что зубами не лязгают. Один - безопасник с двадцатилетним стажем, мне в отцы годится, а второй - мелкая сошка, вроде, но мутный сильно. Я пробил по базам: пять раз его пытались под статью засунуть - ни разу не удалось. То ли связи крутые, то ли уже давно завербован. И кем-то очень серьезным. Представляешь, чем для меня ситуация пахла?

Ветров слушал Яна вполуха, но слово "пахла" заставило подобраться. Зацепило, напомнив о запахе опасности, исходящем от "демонов". И вдруг Антона озарило. Будто щелкнуло в голове. И не знание-понимание постаралось, и не экстраординарная интуиция, а что-то, с одной стороны, более привычное, заурядное, а с другой - эфемерное. Родилась идея, в общем. Точнее - получила развитие показавшаяся глупой догадка о том, что "демоны" ищут неприятеля, уничтожившего оболочку, по запаху. Не по альфа-бета-омега- излучению, не по остаточным следам придуманных хренмюзонов и хрюбозонов, а именно по запаху. По запаху воларита. Условно выражаясь, естественно. Ведь неизвестно, имеется ли у Чужих обоняние в принципе. Но какой-то орган или прибор позволял "демонам" фиксировать наличие воларита в организмах людей. В этом Ветров не сомневался.

Полковник Смит рассказывал Антону, что у людей проживавших на планетах Аномального Пояса обязательно обнаруживались маркеры воларита в крови. И чем больше человек проводил времени на Лауре или Вулкане, особенно вблизи месторождений и без использования средств защиты скафандрового типа, тем выше устанавливалось содержание вещества в организме. У тех, кто провел больше года Лауре, поголовно обнаруживали маркеры в крови. А Ветров, если позволено так выразиться, проволаритился знатно. По уши. Два года на службе отмотал, причем рядом с месторождениями. И фонил для Чужих наверняка ощутимо.