— Это лучшее, на что ты способен? — подстрекаю я его, удивляясь, когда он резко притягивает меня ближе к себе.

И тогда, все еще удерживая руки на моих бедрах, он начинает двигаться. Уау. Он твердый. Во всех местах. Люди прыгают в танце, врезаясь в нас, а Малкольм движется, словно его тело — продолжение моего. Без особых усилий с его стороны он прижимает меня к себе, своей щетиной на подбородке царапая мне затылок, когда убирает мои волосы в сторону, касаясь серебряными кольцами на руке моей шеи. Я настолько шокирована нежной чувственностью в его движениях и прикосновениях, гладкими и напряженными мускулами его тела рядом с моим, тем, что в его объятиях я чувствую безопасность и возбуждение, что я буквально опьянена этим чувством. Им. Этой ночью. Я украдкой касаюсь мест, которые можно счесть взрывоопасными, но мои руки живут своей жизнью. Часть меня сошла с ума. Его губы были созданы для поцелуев, а руки — для прикосновений. Единственное назначение его густой шевелюры — чтобы женщины погружали свои пальцы в его волосы, пока он жестко погружается в них самих. В его глазах есть проблеск рая (и кусочек преисподней), и все это лишает меня рассудка.

Пальцами я пробегаю вверх по его рубашке, вокруг его накаченных плеч, наслаждаясь ощущением их каменной твердости. От желания прикасаться к нему, меня не остановило бы даже связывание! 

Песня кончается, и он берет меня за руку, уводя обратно к столику. В ложбинке между грудей у меня капельки пота. К нам обращены десятки взглядов, практически каждая женщина в зале изучает меня с головы до ног, большинство с выражением, на котором написано желание содрать с меня кожу.

Я сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться.

В кабинке Каллен упоминает Сента, травя байки тусовщицам.

— О, да, но Сент развеял эти слухи.

— Развеял в пыль! — гордо откликается эхом Тахо, ударяя ладонью по кулаку.

Игнорируя их, Малкольм тянет меня за собой, усаживаясь в кабинку, принимая прежнее положение — рука на спинке позади меня, голова наклонена в моем направлении так, что я чувствую его теплое дыхание на коже позади уха.

— Эй... взгляни на меня, — просит он, опуская руку к моему бедру и мои мысли улетучиваются.

От этого касания искрятся все мои нервные окончания, усиливая мое желание. Не знаю, копилось ли оно минуты, часы, дни, недели или всю мою жизнь, но знаю, что ощущаю это только тогда, когда он рядом. Ведомая импульсом, я разворачиваюсь и легонько опираюсь на него. Он придвигается, чтобы опустить руку мне на плечи, дрожащими пальцами блуждая в моих распущенных волосах. Его друзья разговаривают. Сент шепчет мне на ухо: "Ты прекрасно выглядишь".

Мои щеки мгновенно вспыхивают, а в животе порхают бабочки.

Музыкальный сет заканчивается и начинает играть “Kiss You Slow” Энди Граммера. Он касается ладонью моего лица, смотря из-под опущенных ресниц, и целует меня в уголок губ.

Воздух огнем обжигает мне кожу.

Он прижимает меня ближе к себе, проводит всеми четырьмя пальцами, украшенными серебряными кольцами, по моей щеке, следя взглядом за их движением.

— Сегодня я здесь с самой сексуальной девушкой, — шепчет он, стирая помаду с моих губ невероятно эротичным движением пальца.

И там, в глубине его прекрасных глаз, пылает яростное желание, словно в зеркале отражая то, что испытываю я сама. Желание, подобно которому я не испытывала никогда, сдавливает мое горло, подталкивая меня нежно прикусить его палец. Не стоит мне этого делать, но я уже не могу остановиться. В песне поется о медленных поцелуях...

Я осторожно осматриваюсь по сторонам, переживая, что его друзья по ту сторону кабинки вытворяют нечто похожее со своими подружками. Беспокоясь о своих друзьях, зависающих где-то там. Думая о танцующих, о других, смотрящих в нашем направлении. И о своей жизни, каким-то образом меняющейся в этот самый момент, пока он смотрит на мое лицо. Цвет его глаз меняется как в калейдоскопе, будто он борется с теми же сбивающими с толку эмоциями, что и я.

Он кладет руку мне на бедро и медленно направляет к себе на колени. Я слишком охотно на это соглашаюсь, расслабляясь, чтобы он мог усадить меня, с расставленными ногами по обе стороны от него, пока я изо всех сил цепляюсь за его шею.

— Ты хочешь этого? — шепчет он, забираясь мне под юбку, и я чувствую тепло его ладони, ласкающее внутреннюю часть моего бедра.

Сердце бешено трепещет у меня в груди, проводя пальцами по его шее вверх, в отчаянной попытке прижаться к нему ближе. У него такая мускулистая и мощная шея, и я наклоняю голову, чтобы вдохнуть его запах. Затем, отбросив сомнения, шепчу ему на ухо: «Я здесь с самым красивым мужчиной».

— Ах ты ж, хитрец. Небось, задумал позже и с Рейс позабавиться! — окликает его Тахо со своего кресла, поднимая бокал, и указывая в нашу сторону, пока его шлюшка пытается привести в порядок свое платье.

Сент убирает руку из-под моей юбки, но сжимая мое бедро, сокрушенно смотрит мне в глаза.

— Я занят, Ти, — раздраженно отвечает он. Сент бросает на Тахо взгляд, способный содрать шкуру с костей.

Я резко выдыхаю, вспоминая фотографии и слухи обо мне, которые уже повсюду, отчего моя работа становится еще более опасной.