– Это не моя.

– Тогда всё в порядке, - отвечаю я с усмешкой.
– Между прочим, мне пришлось поистратиться, выполняя за вас вашу работу.

– Назовите номер счёта.

Я диктую восемь цифр.

– Реальный или виртуальный?
– уточняет Стробов.

– Естественно, реальный, - отвечаю я.

– Почему-то я не сомневался, - полковник бросает трубку.

Не знаю, сколько безопасники намереваются перевести на мой счёт, но пусть только попробуют пожадничать. Будут сами «присматриваться» к своему ненаглядному Голему.

Я придвигаю интерком и несколько минут смотрю на розовую кнопку, отполированную тысячами моих прикосновений. В ней есть что-то откровенное, даже бесстыжее. Протягиваю руку и кладу кончик указательного пальца на слегка вогнутую пластмассу. Нажим - и раздаётся щелчок.

– Да, господин Кармин?

– Проверка связи.

– Зайти к вам?

– Нет, мне ничего не нужно.

Дверь распахивается, и на пороге я вижу Милу. Она выглядит странно. Дело в выражении лица - оно не приветливо-сосредоточенное, а сладострастное. Именно такое, какое бывает у секретарш в фильмах для взрослых.

Отпускаю кнопку интеркома. Я заинтригован. Неужели Мила вдруг решила попытать счастья с боссом? Почему-то от неё я такого не ожидал. С другой стороны, в тихом омуте черти водятся.

– Вы меня звали, господин Кармин?
– тягуче произносит секретарша томным голосом.

Я словно оказался на съёмках порнографии. Это даже забавно.

– Нет, случайно нажал. Можешь возвращаться к своим обязанностям.

Однако Мила не желает этого делать. Она снова игнорирует мои слова. Откуда столько смелости? В душу мне закрадывается беспокойство: вдруг её личина взломана? Я слышал о существовании зомби-вируса, превращающего аватары в чужие марионетки. Быть может, Голем подобрался ко мне ближе, чем я думаю?

Медленно встаю из-за стола и делаю пару шагов в сторону, чтобы иметь место для манёвра. Расстёгиваю пуговицу пиджака. За сколько секунд я успею выхватить револьвер? Что припасла Мила? Они не могла пронести сюда ничего опасного - лишь у меня в офисе есть право регистрировать оружие, которое пропускают сканеры охранной системы. И в списках числится только «Кольт Питон», висящий у меня в подмышечной кобуре.

Вдруг я слышу чавкающий звук. Скосив глаза на стол, замечаю движение.

– Всё так быстро меняется, господин Кармин, - говорит Мила, делая шаг вперёд. Её руки начинают гладить обтянутые чёрной юбкой бёдра, поднимаются к талии, скользят по шёлку нежно-розовой блузки.
– Сегодня вы один человек, а завтра - совсем другой. Мы все меняемся. Так стоит ли удивляться, что кто-то оказался чуть сложнее, чем вы думали?

Пальцы ловко достают пуговки из петель, и становится виден белый кружевной бюстгальтер. Он поддерживает два гладких полушария плоти, между которыми залегла узкая ложбинка.

Интерком, отрастив суставчатые ноги, передвигается по столу, а его розовая кнопка вытягивается и начинает раскачиваться, пока на конце образовавшегося стебелька не открывается глаз. Стеклянно-голубой и начисто лишённый ресниц. Он находит меня взглядом.

– Я знаю, вы хотите владеть мной, - говорит Мила, подходя ближе. Чувствуется запах её духов в стиле ретро.
– Возьмите меня здесь. Сейчас. Прошу вас, господин Кармин. Трахните меня на этом дизайнерском столе.

В её голосе нет восклицательных ноток, она говорит ровным томным голосом. Я сую руку под пиджак и с внезапным ужасом обнаруживаю, что пистолета нет!

Накрашенные алой помадой губы Милы растягиваются в удовлетворённой ухмылке.

– Только одно оружие понадобится вам сейчас, господин Кармин, - говорит она, протягивая руки, и неожиданно сильные пальцы впиваются в мои плечи.

Я пытаюсь вырваться, но секретарша держит крепко. Её глаза приближаются, и становится видно, что по красивому лицу идёт вертикальная трещина. Постепенно она становится шире - словно кто-то раздвигает левую и правую стороны Милиной головы. Глаза разъезжаются, и из образовавшегося разъёма с влажным звуком вываливаются длинные тонкие щупальца.

Извиваясь, они ощупывают моё лицо. Чувство такое, словно я окунулся в бочку с червями. Хочется кричать, но губы отказываются повиноваться, а нижнюю челюсть свело судорогой.

Красно-розовые отростки оплетают мою голову, норовят забраться в уши и ноздри. Запах старых духов становится нестерпимым.

– Так больше жить нельзя, - механическим голосом сообщает со стола интерком.
– Трахни её. Трахни её.

Рывком сажусь в постели, весь в холодном поту. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, кожа на лице горит.