Сначала мы заехали в Эйот Аббас, и меня очень опечалило, когда Карлотта сказала, что пока она побудет там, а в Эверсли приедет попозже. Я одна вернулась в наш замок.

Теперь мне придется рассказать матери о рождении Карлотты. Тайна уже была раскрыта, и я хотела, чтобы она услышала рассказ сначала от меня.

Увидев меня, мать встревожилась. Она сказала, что я не очень хорошо выгляжу: не засиживалась ли я в Лондоне допоздна? Я сказала ей, что я подвернула там ногу, и она решила позвать Салли Нулленс, чтобы та взглянула на нее.

Салли потыкала ногу, покачала головой и сказала, вот к чему приводят всякие поездки. Но, как ей кажется, с ногой все в порядке, и, чтобы успокоить ее и мать, я клятвенно пообещала, что не буду много ходить некоторое время.

Мать проводила меня в спальню, и это дало мне возможность остаться с ней наедине. Разговор я начала так, как и с Карлоттой.

– Я должна кое о чем с тобой поговорить! Она сразу взволновалась:

– В чем дело, моя дорогая? От ее нежного голоса на мои глаза навернулись слезы. Я поспешно смахнула их.

– Боюсь, это будет большим потрясением для тебя, - сказала я.
– Мне было стыдно, что я храню все это от тебя в секрете, но я боялась признаться. Я боялась причинить тебе боль!

Она выглядела изумленной до глубины души:

– Моя дорогая, ты заболела? Прошу тебя, не тяни! Разве ты не видишь, что пугаешь меня?

– Нет, я не больна, но много лет назад со мной кое-что произошло: у меня родился ребенок! Она недоверчиво посмотрела на меня.

– Карлотта - моя дочь!
– быстро промолвила я и рассказала ей все: как я любила Джоселина, как мы хотели пожениться и как его забрали от меня.

– О, мое милое дитя!
– воскликнула она.
– Тебе следовало бы обратиться ко мне, это я должна была присматривать за тобой!

– Харриет предлагала это.

– Харриет!
– В глазах ее мелькнула вспышка гнева.
– Вмешалась Харриет! Я и ты тихонько уехали бы в какую-нибудь маленькую деревушку, на север, туда, где нас не знают! Харриет! Венеция! Как это похоже на нее!

– Я очень благодарна ей! Она мне так помогла, когда притворилась, будто Карлотта - ее ребенок!

– Сумасшествие, типичная мелодрама!

– Это лучше, чем отдавать ребенка приемной матери, как часто поступают в таких случаях!

– Я бы что-нибудь придумала, мы бы удочерили ее! Я бы сделала так, чтобы она вошла в нашу семью!

– Я знаю, ты бы помогла мне, но мне казалось, что лучше будет поступить иначе. Я рассказала все Карлотте, когда мы были в Лондоне.

– А Ли?

– Ли знает. Он знал об этом еще до того, как мы поженились: я рассказала ему.

– Слава Богу! А я расскажу твоему отцу.

– Сомневаюсь, что это будет интересно ему!

– Конечно же, его порадует это: Карлотта - его внучка!

– Он никогда не проявлял ко мне особого интереса.

– Он проявлял, просто по-своему!

– Тогда скажи ему, если хочешь. Какое облегчение, что ты все знаешь!

– Так вот почему Карлотте досталось это наследство! Это от семьи ее отца?

Я кивнула. Она взяла мою руку и нежно пожала.

– О, Присцилла, когда ты была маленькой, мы были так близки друг другу!

– Потому что мой отец отвергал меня. Да, просто не обращал внимания: я была девочкой, а ему нужен был мальчик, который был бы похож на него. Я всегда это знала, и это очень повлияло на меня. Я любила навещать Харриет, где Грегори всегда был ко мне так внимателен. Он часто показывал мне всякие картинки и рассказывал разные истории. Однажды я сказала ему: "Как бы мне хотелось, чтобы ты был моим отцом". А он ответил: "Тише, ты не должна так говорить!" Я спросила: "Почему? Ведь это правда, а мы должны говорить правду". И, как ты думаешь, что он ответил на это? "Ты не должна говорить ту правду, которая причиняет людям боль!" Тогда я сказала: "Моему отцу не будет больно, потому что он не хотел меня".

Она обняла меня.

– Я не знала, что он для тебя столько значит!
– сказала она.

– Мне все равно.

– Не правда, моя милая доченька, он тебе совсем небезразличен! Тебе следовало обратиться к нам, когда ты попала в беду. О, если бы ты пришла ко мне!

– Мне показалось, что лучше довериться Харриет, и она сразу так заинтересовалась, и Грегори тоже.
– Сказав это, я рассмеялась, может, немного истерично.
– Кажется, тебя больше заботит, что я пошла к Харриет, чем то, что в пятнадцать лет я родила ребенка, у которого не было отца?

– Все хорошо, - успокаивающе произнесла она.
– Теперь все прошло! Я рада, что ты сказала мне:

Карлотта - моя внучка, как и маленькая Дамарис! Не будет больше страхов и тайн. Мы должны позабыть беды и научиться быть счастливыми. Это очень беспокоило тебя и беспокоит до сих пор: я вижу это по твоему лицу!

Но как я могла поведать ей настоящую причину моего беспокойства? Смогу ли я когда-либо рассказать ей, что произошло, когда она в лихорадке лежала в одной из гостиниц Дорчестера?