Она кивнула.

— С ним происходит что-то плохое?

Тут вместо однозначного ответа я получил странное "я не знаю" в виде зябкого передергивания плечами.

— Это как, миссис Гласс? — спросил Саул. Он включился в разговор как ни в чем не бывало, словно мы обсуждали возможность поиграть в "Монополию". Леви всегда восхищался невозмутимостью Саула, а меня она частенько раздражала. Но сейчас я подумал, что это поможет миссис Гласс собраться с мыслями.

— Мой малыш, — сказала она и горше расплакалась. На этой роскошной, просторной кухне совершенно очевидным стало старое утверждение о том, что богатые тоже плачут.

— Мистер Гласс позаботится о нем, вы сами сказали.

Я пододвинул к ней чашку со своим, чуть теплым, чаем. Она обняла ее, как ребенок игрушку. Я подумал: если она будет пить из моей чашки, погрешу ли я против правды, если скажу Леви, что мы почти целовались?

Затем я задумался над тем, скажу ли я Леви еще хоть что-нибудь. Миссис Гласс сделала отчаянный глоток, поморщилась.

— У меня с медом, — сказал Саул. — Хотите?

Она покачала головой, некрасиво, как пятилетняя девочка, утерла маленький, тонкий нос. Она готовилась зарыдать с новой силой, у детей есть такое характерное выражение лица, и я думал, что надо ловить момент, пока она еще в силах говорить.

— Вы не хотели, чтобы он отправился куда-то с мистером Глассом?

Миссис Гласс кивнула. О, эти семейные разногласия успешных людей.

— Он все равно увез его, — прошептала она.

— То есть, вы не договорились? Но вы знаете, куда?

Миссис Гласс сказала:

— Знаю — зачем. Чтобы вылечить его. Леви становилось хуже.

— И стоит из-за этого так переживать? — спросил Саул.

Я засмеялся:

— Боитесь, что у Леви получится сепарироваться, если у него не будет серьезного психоневрологического заболевания?

Миссис Гласс тоже неожиданно засмеялась, отчаяния в ее голосе было больше, чем лихорадочного веселья, что логично, однако и оно присутствовало. Тут кто-то повернул в миссис Гласс какой-то рычажок, и она мгновенно замолчала, я даже испугался, что ей стало плохо. Она вся побледнела, кровь отхлынула от лица, губы приобрели странный, бледно-розовый оттенок, мама называла помады такого цвета МГТХ (мои губы, только хуже).

— Фред не знает, что делает, — сказала миссис Гласс. — Фред думает, что так будет лучше.

— Как будет лучше?

— Отдать Леви. Сделать его здоровым в обмен на...

Тут она замолчала, губы снова налились краской, она открывала и закрывала рот, как зажатая в сети рыбка.

— Фред сказал, что с ним все будет в порядке, — повторила она. — Что Леви будет жить. Что болезнь не уничтожит его разум. Что она больше не вернется. Для этого нужно всего ничего, всего ничего.

— Что нужно? — осторожно спросил я. Саул отпил чай, вдумчиво покивал, словно был ее психотерапевтом.

— Ужасно, — сказал он. — Просто ужасно.

— Заткнись, Саул.

— Ей явно нужна поддержка.

— Ей нужно сказать нам, где сейчас Леви.

Тут миссис Гласс повела себя так, как мы от нее совсем не ожидали. Она вдруг успокоилась, сказала холодным, даже чуточку механическим голосом:

— Я не знаю, где он. Фред забрал его к своему работодателю.

Мой взгляд соскользнул на ее руки, и я увидел синяк, идущий вокруг запястья — гранатовый браслет для женщин, не умеющих выбирать мужчин (впрочем, несмотря на комический и анксиолитический эффект, виктимблейминг — это плохо).

— Работодателю? — спросил я.

— Да. Долговременный работодатель.

— Я думал, штат — его долговременный работодатель.

Миссис Гласс сказала:

— Фред давно собирался. Очень давно. Он вымаливал у него разрешение, хотя я была против с самого начала. Он ответил. И велел привезти к нему Леви. Я ничего не смогла сделать.

Она вновь разгонялась, говорила все быстрее и быстрее.

— Он заберет моего мальчика, заберет моего малыша, моего маленького, маленького мальчика. Вдруг Леви ему понравится?

— Так, я правильно понимаю? Ваш муж хочет продать Леви какому-то педофилу? — спросил Саул.

Я прыснул, а миссис Гласс посмотрела на Саула с невыразимой тоской, так что взгляд ее казался почти комичным.

— Вы ничего не поймете, мальчики. Я сама ничего не поняла. Существо, на которое работает мой муж, обладает огромной силой. Властью. Понимаете, он иногда жалеет своих последователей. Он дает им что-то. Исполняет.

Она сказала "существо". И все остальное было уже неважно. Я почувствовал, что воздуха резко стало не хватать.