– Выспались?

Видимо, она сумела прочитать в глазах Кучики выражение полного недоумения, поскольку пояснила:

– Да, это было всего лишь снотворное. Хотя и очень быстродействующее. Но вреда от него никакого. Капитан Хаями уже покинул госпиталь, а лейтенанты Абарай и Кучики пока отдыхают.

– Вот как, – задумчиво проговорил Бьякуя. – В таком случае, я тоже пойду.

– Командир Кьораку очень просил, чтобы вы к нему заглянули, – улыбаясь, сообщила Унохана.

Пришлось идти в первый отряд. Кьораку нашелся, по обыкновению, не в рабочем кабинете, а в комнатке позади казарм.

– О, Бьякуя! – Приветствовал он визитера. – Проходи, садись, – и он гостеприимно указал на циновку перед собой, мигом извлек откуда-то бутыль и две крохотные пиалы, которые немедленно наполнил.

Кучики устроился на полу и неодобрительно покосился на посуду. Бедная Каноги, нескоро ей удастся навести здесь порядок!

– Ну, так что там произошло? – Набросился на него командир.

– В этот раз они использовали снотворное, – медленно и задумчиво проговорил Бьякуя. – Ты это, наверное, уже и сам знаешь. Но чего они добивались…

– Мне одно не понятно, – прищурился Кьораку. – Ведь у них были все шансы вас убить.

И тогда Бьякуя понял, почему Кьораку вызвал именно его, а не разузнал все у Хаями, проснувшегося намного раньше. Разумеется, учитывая предательство занпакто, выглядит Кучики очень подозрительно. Отчего враг пощадил их? Как знать, на чьей теперь стороне Кучики? И он ли это вообще? Но Бьякуя даже не счел это оскорблением, поскольку прекрасно понимал опасения Шунсуя. Он ведь отвечает за весь Готэй.

– Сенбонзакура, – четко, едва не по слогам, произнес Бьякуя.

– Он там был? – Оживился Кьораку.

– Да, и это он воспрепятствовал пустому убить нас. Пустой был готов это сделать, но уступил.

– Слушай, – Кьораку подался вперед и понизил голос, словно их могли подслушать, – а ты не думал, что у него может быть какой-то план?

– Он мог предупредить, – хмуро возразил Бьякуя. Ему самому очень хотелось бы думать, что Сенбонзакура что-то замыслил. В конце концов, если бы речь шла о нем самом… да, пожалуй, он мог бы поступить именно так: повести собственную опасную игру, если бы обстоятельства его к тому вынудили. Но он знал и то, что нашел бы способ предупредить хотя бы ближайших друзей. Чтоб хотя бы они не считали его предателем.

– Разве у него была возможность? – Усомнился Шунсуй.

– Была. – Бьякуя вспомнил о короткой встрече со своим занпакто наедине, без свидетелей. В самом деле, если бы он хотел предупредить о чем-то своего хозяина, он мог это сделать тогда, а не задавать идиотские вопросы.

– Жалко, – почесал щетину Кьораку. – Это была бы хорошая версия. Но может быть… вдруг он все-таки играет на нашей стороне?

– Хотел бы я в это верить, – буркнул Бьякуя. А потом взял пиалу и выпил залпом.

***

Да, конечно, Бьякуе хотелось верить, что Сенбонзакура не предал их… но он не верил. Потому что не верил в то, что занпакто способен поступать вопреки воле хозяина. Да, в самом начале, когда синигами только знакомится со своим мечом, когда они в сотрудничестве только начинают достигать шикая, занпакто может учить своего владельца уму-разуму. На этой стадии взаимоотношений занпакто вынужден многому учить своего хозяина, и он может даже иногда поступать так, как считает нужным.

Совсем иное – банкай. Достижение банкая означает полное подчинение меча синигами. Бьякуя был абсолютно уверен, что его занпакто подчиняется ему беспрекословно. Возразить против воли хозяина он бы не посмел. И вот теперь: сбежал, перешел на сторону врага, напал на бывшего владельца… И, если даже предположить, что он что-то задумал, ни одной попытки выйти на связь хоть каким-то способом…

Нет, как бы ни хотел Бьякуя поверить в предположение командира, ему это не удавалось.

***

В последние дни столкновения происходили все чаще. Это и в самом деле походило на тестирование. Противник попробовал еще раз провернуть трюк со снотворным, но Кьораку, предвидя такой поворот, приказал носить на дежурстве маски. Лаборатория изготовила легкие и удобные респираторы, в которых несложно было не только просидеть весь день, но и успешно сражаться. Куроцучи тоже испытывал технологии. После этой неудачи снотворное больше не использовали, равно как и какие-либо яды.

Прочие, уже испробованные технологии теперь применяли в разных сочетаниях, а однажды и вовсе прислали живую бомбу. Летающая тварь, прорвавшись мимо Кьораку, улетела в город и там взорвалась. Разворотило три квартала. Были и жертвы.

Бьякуя по-прежнему дежурил вместе с Каноги. План Кьораку катастрофически проваливался: капитаны, хоть и не опускались до склоки, мириться категорически не желали, и дежурство протекало в гробовом молчании. Сегодня еще и Абарая не было с ними, он должен был завершить кое-какие дела в штабе. Собственно, намного практичнее было бы сделать наоборот: оставить на посту лейтенанта, а капитану заняться бумагами, но занудство Мичико оказалось заразным. Бьякуя заявил, что приказ есть приказ, что дежурить обязаны капитаны, а значит, так тому и быть.