Но прежде они решили предпринять еще одну вылазку, из чистого любопытства. Создали робота с подключенным осязанием и прочими органами чувств и отправили просто для того, чтобы исследовать тела живых противников. Трупы-то они и прежде подбирали. Теперь хотелось посмотреть, как они шевелятся, дышат, как бежит кровь по жилам… Сенбонзакура тоже напросился в эту экспедицию. Никто не возражал.

В этот раз удалось заглянуть в лицо человеку, так упорно пытающемуся его убить. Разглядывая спящего Кучики, Сенбонзакура почувствовал, что в его душе зашевелились странные эмоции. Что-то связывало его с этим человеком. Что-то важное. А когда Бьякуя открыл глаза, в его взгляде занпакто прочитал такую ненависть, такую ярость… Нет, они точно не чужие. Возможно, именно ему Сенбонзакура некогда и насолил.

Одно Сенбонзакура понял тогда совершенно определенно: он не должен участвовать в войне против этих людей. Это будет неправильно. Недостойно. Это его родичи, и что бы ни произошло между ними, как бы приветливо ни отнеслись к нему Хо-Гша, он не должен ввязываться в войну на стороне пришельцев. Синекожие – враги. Как знать, может быть, они пригрели беглеца не из милосердия, а лишь ради изучения. И ведь он кое-что успел им рассказать.

Когда робот, завершив свои исследования, попытался прикончить синигами, Сенбонзакура решительно воспротивился. Он в тот момент уже был твердо уверен, что не хочет их смерти. Настолько, что готов был драться. Впрочем, как бы ни был чувствителен этот робот, вести разговор с помощью его голосовых связок пилоту было затруднительно. Поэтому он уступил напору занпакто. В конце концов, четверо выживших врагов – невелика беда, а вот разобраться, что такое нашло на этого парня, было любопытно.

Сенбонзакура понимал, что у синекожих теперь возникнет нездоровое количество вопросов к нему, так что во время возвращения в нору он незаметно смылся. Занпакто решил начать новую жизнь. В конце концов, зачем ему все эти войны? Он вполне может прожить сам по себе. И он ушел в город с твердым намерением никогда больше не возвращаться.

Идея разонравилась ему очень скоро. Он остался по-настоящему один, люди не замечали его присутствия. Ему некуда было податься и нечем заняться. Кроме того, он выяснил уже, что без пищи быстро теряет силы. Пришлось воровать еду, и это обстоятельство окончательно повергло гордого воина в уныние. Самостоятельная жизнь как-то не складывалась.

Тогда Сенбонзакура и задумался о возвращении в Сейрейтей. Правда, там его немедленно убьют… Умирать не хотелось. И он решил немного поторговаться. Если он выдаст синигами подземную лабораторию, кто знает, может быть это немного смягчит его вину в их глазах. Может, его преступление не настолько ужасно, и прощение все же возможно. Хотя бы отчасти. Но гордость не позволяла ему пойти на прямой торг, мол, я вам – пришельцев, вы мне – амнистию. Нет, он поступил иначе: просто указал местонахождение лаборатории, а потом сдался, и решайте сами. Причем, он понятия не имел, что Хо-Гша уже начали свою атаку, и каково в связи с этим положение Сейрейтея, тоже не знал. Столь своевременное вмешательство оказалось чистым совпадением.

Когда Сенбонзакуре объяснили, в чем именно состоит его «преступление», он сперва вообще не понял и не поверил. Кьораку в довольно вольных выражениях пытался объяснить ему, что он собой представляет. «Ты вон его занпакто. Знаешь, что такое занпакто? Это меч. Ага. Ты оружие. Понимаешь? Нет?» Сенбонзакура никак не мог понять.

– Но нам ведь теперь надо как-то возвращать его на место, – спохватился командир. – Маюри, ты ведь, наверное, можешь что-нибудь такое придумать?

– Вряд ли, – высокомерно заявил Куроцучи. – Подобные случаи науке неизвестны.

Он сделал эффектную паузу, дождался, пока у всех капитанов вытянутся от разочарования лица, когда Бьякуя окончательно похоронит возникшую было надежду, и только тогда продолжил:

– На самом деле, я полагаю, что делать ничего и не нужно. Все зависит от воли сторон. Если занпакто пожелает вернуться в свое естественное состояние, он это сделает, такова его природа. И если Кучики сумеет растолковать своему мечу, кто он такой…

– Все ясно, – Кьораку хлопнул себя по колену. – Бьякуя, забирай свой меч и делай с ним, что хочешь. Нам он больше не нужен.

Бьякуя поднялся на ноги. И Сенбонзакура тоже встал, опасливо приблизился к хозяину, заглянул в глаза и тут же опустил взгляд. Он уже разобрался, кто из них главный. Кучики этого было достаточно.

– Идем, – небрежно бросил Бьякуя и зашагал прочь, не оборачиваясь. Сенбонзакура поспешил за ним.

========== Эпилог ==========

По ночному городу неторопливо прогуливались два капитана.

– Не так уж плохо все получилось, – сказал Хаями. – Зато теперь ты точно узнал, кто тебе друг, а кто враг.

За поясом Бьякуи снова был меч, и он время от времени непроизвольно поглаживал рукоять.

– Я узнал, каково быть слабым, – угрюмо отозвался он. – И как это разлагает душу.

– Разве только это? – Хаями усмехнулся. – А мне кажется, ты узнал цену себе и людям, тебя окружающим.

– И вы тоже узнали цену мне, – подхватил Кучики. – Я был слишком несдержан. Все те, кому я не должен был показывать свою слабость… Полагаю, вы разочарованы.

– Напротив. Я впечатлен твоей решимостью. И Ренджи тоже. Кажется, он снова тебя боится.