— А мы тогда все там были, еще один был, ты его не знаешь, а так вообще все, кроме Эсэса. Ну, короче, и вырвался Ринат на волю и упал в синюю яму, дня три не давал нам с дачи уехать. Навел каких-то шмар местных, как из фильма «У холмов есть глаза», растрепал, что Фил по пацанам угорает, так одна своего пацана привела, Фил чуть не через чердак свалил от этого пацана в ужасе. Пацан это водяру хлестал и курил, как Васильич, попятил у него что-то из машины, вроде магнитолу и мобилу. Я закрылся в комнатке наверху и не высовывался, пока у них там оргия была.

— Заблевал там все, — вставил словечко Игорь Васильевич.

— Я и астры твои обоссал сверху, — продолжил Молодой. — Потому что страшно было, и вниз спуститься страшно, потому что там какая-то тетка лет шестидесяти все пыталась у меня отсосать, со словами «какой молоденький», и прыгать со второго этажа как-то стремно, у тебя все высокое, у тебя второй этаж на высоте четвертого.

— На нормальной он высоте.

Рассказ свой Молодой заканчивал куря и прихлебывая кофе, потому что они поднялись уже в курилку, Фил ожидал их на своем обычном месте — на подоконнике, слушая Молодого, Фил улыбался от удовольствия, то ли его радовал рассказ, то ли он был в том своем утреннем настроении.

— Не надо про нормальную высоту, — сказал Молодой, — у тебя потолки как будто пятиметровые, я сперва думал, мне показалось, а когда приехал в следующий раз — убедился. Так вот. Хотя и позвал Ринат шмар, а сил у него на них уже не хватило, его хватило только чтобы раздеться, и так бродить по дому и участку, и так бухать. А Васильевича они, конечно, чуть не изнасиловали, благо появилась тут жена Рината и давай всех колотить без разбору — правых и виноватых. Она у Эсэса узнала адрес дачи и появилась в самый последний момент. Клочья летели во все стороны даже от Васильича. А блядей она гоняла лопатой по участку. Ринату башку цветочным горшком разбила, когда он попытался ей ксиву свою предъявить, а оказалось, что доставать ее неизкуда.

— Ты-то откуда знаешь? — спросил Игорь Васильевич. — Ты же на втором этаже был, тебе же видно ничего не было.

— Я зато видел, как она твоих садовых гномов чем-то железным на куски ломала, сначала головы им поотбивала, потом вдребезги их перебила.

— Ренату повезло, что она на гномов переключилась, — сказал Игорь Васильевич. — У нее ни на что больше сил не хватило.

— Не только Ринату повезло, — возразил Молодой, — всем повезло, включая меня.

— Самое интересное… — начал было Игорь Васильевич.

— Самое интересное, — перебил Молодой, — что когда мы в гостях были у Рината на его день рождения, тоже на даче, ее и не узнать было. Такая русская хозяюшка с пятым размером.

— Я вот о том же хотел сказать, — сказал Игорь Васильевич.

— И наливала, — продолжил Молодой, — всех по имени-отчеству, даже меня. Дети их к нам не лезли. И закуску подавала, я обожрался как не знаю кто. И Ринат только до веселого состояния допился и тут же перестал пить, как отрезало. И погода, как по заказу, я вроде не большой любитель вашего отдыха, но даже мне понравилось.

— И как женщина ничего, — шепотом сказал Игорь Васильевич, осторожно косясь в лестничный пролет.

— Ой, ты-то откуда знаешь? — спросил Молодой.

Игорь Васильевич указал большим пальцем на Фила, Фил виновато улыбнулся.

— Я их как-то у него застукал, — тихо пояснил Игорь Васильевич.

— Зашибись, — в сердцах сказал Молодой. — Ты, Фил, прямо машина любви. Готов всем ее раздавать. Я вроде тоже готов, но что-то никто не берет.

— Ну, шмара-то с дачи готова была взять тебя целиком и полностью, тут уж ты сам момент похерил, — сказал Игорь Васильевич чуть более веселым голосом, чем был у него с утра.

— Я себе первый раз представлял иначе, — манерно сказал Молодой, и все засмеялись.

Игорь заметил, что его пустая кружка остыла в руке, и спросил Игоря Васильевича:

— Так что ты мрачный такой с утра?

— Я мрачный? — спросил Игорь Васильевич. — Я не мрачный, я злой, бля. Мы знаешь кого завалили? Мы моего автослесаря завалили, прикинь, поворот.

Глядя на лицо Игоря Васильевича, хотелось рассмеяться, сама же смерть автослесаря, еще стоявшая в голове Игоря во всех деталях, заставила Игоря сдержать смех. Однако же комичный элемент в этой ситуации все-таки присутствовал, этого Игорь не мог отрицать.

— Как узнал? — коротко спросил Фил.

— Как, как, жопой об косяк, — совершенно по-детски, озлобленно ответил Игорь Васильевич. — Я прихожу к ним в очередной раз, узнать, как там, что. Долго же они трахают мою ласточку. Несколько недель уже. Уже можно было новую машину из каких-нибудь помоев собрать. Прихожу, а они — в стекло. Ни о какой работе речи не идет, как у нас сейчас. Я им: «Вы что, суки, делаете? Я когда уже на колеса встану?» А они: «Не до тебя, у нас человека убили». Сидят, короче, горюют, объясняют, что собрался он с друзьями пивка попить, а какой-то отморозок всех порешал и ноги сделал, обещают найти, но вряд ли найдут. Тут у меня, понятно, смутные сомнения появляются и всякие предчувствия нехорошие. Что, говорю, за человек, я вроде не вижу, чтобы у вас убыл кто-то. Мне суют телефон под нос и начинают фотки листать с рыданиями. И — точно. Он, бля. Прикинь?