— Ты только обивку Васильичу не пожги, — предостерег Игоря Фил, когда Игорь бросил окурок вслед удаляющейся автозаправке и взялся за вторую сигарету. Игорь почему-то надеялся, что вторая сигарета вернет ему былую форму, хотя по опыту знал, что этого не случится.

— Возьми лучше вот это, — сказал Фил и достал откуда-то из кармана высокую зеленую пивную банку и пояснил: — Успел купить, пока там возился.

— Круто, — сказал Игорь, потому что именно этого ему и не хватало к сигарете, схватил банку, тут же хищно открыл ее и залил себе пеной половину лица и штаны. Только теперь он обнаружил, что одет в свою обычную одежду, при том что пили они в комбинезонах, а момента переодевания Игорь не помнил. Этот факт Игоря не смутил, потому что уже одно только прикосновение холодной пены к губам и зерновой запах этой пены наполнили его тихой эйфорией, похожей на просветление буддистского монаха.

Фил стал пояснять насчет Молодого, что тот не виноват, что дурак, что он рад, что Молодой не пошел в армию со своим сколиозом, плоскостопием и папой, но не рад, что Молодой так и не нашел себя, а шарашится у них, вместо того чтобы продолжать учебу в институте и найти себе нормальную работу и устроить нормальную жизнь. Фил говорил, что без Молодого можно было совсем поехать крышей среди всех этих серьезных людей, думающих, что они делают какое-то важное дело.

— То есть, конечно, мы делаем важное дело, — сказал Фил, как бы оправдываясь, — но ведь это не значит, что его нужно делать, портя друг другу настроение. И так все это не очень весело, чтобы еще и мраку поддавать.

— А как ты, вообще, сам к этому относишься? — спросил Игорь, чувствуя, как пиво смешивается у него в желудке с водкой, и все это неторопливо поднимается на лифте обмена веществ прямо ему в голову, чтобы он не запомнил ответа. Фил стал что-то отвечать, но Игорь вспомнил потом только, что Фил говорил, дескать, каждый отдельный человек не враг другому человеку, за редким исключением, но раз уж он солдат, то должен что-то делать с людьми, которых назначили врагами, потом все было как в тумане, Игорь тоже что-то отвечал и даже вроде бы слегка издевался над таким солдафонством Фила.

Затем наступил момент просветления. Игорь находился на холоде в незастегнутом пальто и, пошатываясь, отливал в кусты под окнами своего дома, в то время как Фил предлагал проводить Игоря прямо до квартиры, на что несколько молодых людей, стоявших возле подъезда, отвечали смехом. Игорь, в свою очередь, предлагал Филу никуда не ездить, а переночевать у него дома, на что молодые люди опять же реагировали приступами смеха. Фил не уезжал, пока Игорь не завалился, наконец, в свой подъезд.

Игорь долго звонил в дверь, потому что не нашел ключей у себя в кармане. Ему открыла жена в накинутом поверх ночнушки халатике и тапках. Ничего не говоря, она погасила свет в прихожей, так что Игорю пришлось включать его снова, и скрылась в темноте квартиры.

Игорь не ожидал, что втянется в работу настолько, что слепит отчет всего за один день, да еще и болея похмельем. Оказывается, описание самого допроса не стоило труда, если не нужно было описывать обстановку, в которой допрос происходил. Несколько удивляла Игоря та отстраненность, с какой он писал о реакциях молодого человека, которого допрашивал. Алкоголь поработал с Игоревой головой настолько хорошо, что все произошедшее казалось ему сценой из фильма, которую ему нужно было дословно пересказать. Уже ближе к вечеру Игорь свободно шарашился по котельной, пытаясь различить в помещениях запах сожженного трупа, в то время как остальные усердно корпели над своими бумажками и даже почти не выходили покурить.

Не зная, чем себя занять, Игорь, мучимый совестью перед Филом, который почему-то по умолчанию был ответственным за порядок во всех помещениях, Игорь вымыл пол в конференц-зале. Если быть точным, Игорь сначала хотел затереть только табачные пеплы, насыпанные под одним из кресел днем ранее, а потом как-то увлекся и прикончил весь зал. Впрочем, когда в общем коридоре началось шевеление, Игорь затиховался у себя в кабинете, опасаясь, как бы уборку эту не поставили в обязанность и ему самому.

Не успел Игорь потихоньку сбегать вниз и незаметно вылить воду из ведра, вернуться в свой кабинет, чтобы делать вид, что он работает, в то время как работают и остальные, как Сергей Сергеевич протрубил общий сбор.

Его голос был и правда похож на трубу и тревожный звук слоновьего хобота одновременно.

Все с покорным видом поплелись на внеочередное собрание, не скрывая недовольства на лицах, и, сверля Сергея Сергеевича скептическими взглядами, стали ждать, чего же он такого расскажет. Игорь тоже изобразил и недовольство на лице, и скепсис, чтобы не особо выделяться из коллектива. Никто, кроме Фила, не обратил внимания на свежевымытый пол, поэтому Игорь тоже сделал вид, что ему все равно, насколько чисто в конференц-зале.

Пыхтящий от волнения и ярости Сергей Сергеевич не стал, как делал обычно, заходить издалека, а сразу же злобно поведал аудитории, что вот только что звонил Олег и сообщил, что какая-то крыса из вышестоящего отдела примазалась к их славе со шкурнической стороны и втихую барыжила квартирами убиенных ими граждан, переписывая недвижимость в собственность себя и своих родственников. Молодой откликнулся одобрительным возгласом на такую ловкость вышестоящего работника, за что был едва ли не съеден Эсэсом аудиовизуально (то есть взглядом и ругательными словами), поэтому придержал язык, но на лице его все равно было удовольствие от чужой хитрости. В данный момент предательский вышестоящий работник находился в одной из бывших братских прибалтийских республик и обещал слить всю информацию о ФСБ, кровавой наследнице КГБ, куда только можно, если его самого, его семью или его активы кто-либо тронет. Сергей Сергеевич сокрушался, что речь идет не о таких уж больших деньгах, но существовала опасность, что предатель начнет шантажировать ведомство, когда кончатся деньги, а это было уже не очень хорошо.