Игорь Васильевич стал тут же возмущаться, что это вообще-то не проблема отдела, а проблема тех, кто не умеет следить за собственными кадрами, поэтому пускай они сами там наверху и разбираются, в ответ Сергей Сергеевич сказал, что часть информации злодей успел слить в местную прокуратуру и назавтра назначена проверка их котельной на предмет, что она, эта котельная, из себя вообще представляет. После этих слов Игорь ощутил тревогу. Ему стало несколько обидно, что в каком бы виде он не представал перед государством, то в роли Павлика Морозова, то в роли верного клерка, все равно интересует он государство только как какой-то вечно подсудный предмет. Горечь от того, что он старательно и быстро выполнил свою бумажную работу, разлилась по организму Игоря подобно желчи.

«И что, на этот случай у нас протокола нет?» — спросил Фил с язвой, потому что, видимо, бумажки и отчетность и одиночество ему порядком поднадоели и он желал какой-то предусмотрительности и планирования от людей, управляющих им через бюрократические ниточки, он хотел, чтобы была и обратная бумажная связь с инструкциями и подстраховкой в случае чего.

Сергей Сергеевич сказал, что выкручиваться придется им самим, сбежавший выставил отдел бандой черных риэлторов (Игорь Васильевич одобрительно рассмеялся и захлопал в ладоши) и, в принципе, если собрать достаточную базу улик, то таковыми они все на суде и предстанут. Когда все достаточно напряглись и нагрелись, но еще не начали словесно выражать свое отношение к начальству, Сергей Сергеевич сказал, что у Олега есть идея, как переквалифицировать это дело в дело федерального масштаба, в дело о терроризме или разжигании межнациональной розни, а потом забыть о нем навсегда или до следующего бегунка. Дело за малым, нужно девать куда-нибудь нынешнего убежавшего и пережить эту проверку как-нибудь без потерь среди личного состава.

— Это участкового можно убедить, что здесь законсервированная котельная, — сказал Сергей Сергеевич, — а если прокуратура начнет копать, да пройдется по нашим именам, то все. Бывшие сотрудники спецслужб, собранные по всей России, и сын генерала охраняют котельную. Так и вижу морду этой шлюхи в капитанском звании, которая пресс-релизы озвучивает для четвертого канала. Это бомба будет.

Игорь Васильевич предложил нанять задним числом каких-нибудь синяков, чтобы они изображали местную охрану, можно их напоить, чтобы они лыка не вязали и не могли ответить ни на один вопрос, а начальником оставить Рината Иосифовича, он как-нибудь отбрыкается один раз. «Главное, Филом не светить, он для всех как красная тряпка», — сказал Игорь Васильевич. «Скорее, голубая», — заметил Молодой, не чувствовавший никакой угрозы над своей лохматой головушкой.

— Ты такой умный, так скажи, куда мы все твои железки девать будем? — спросил Сергей Сергеевич матерным тоном. — Из них половину вообще трогать нельзя. А стоят они больше, чем все дачи твоего папашки.

— Можно сказать, что это территория под супермаркет охраняется, — сказал быстрый на коварные идеи Ринат Иосифович.

— Вопрос о железках и отремонтированном туалете это не снимает, — тут же парировал Сергей Сергеевич. — Нахрена туалет ремонтировать, если все равно под снос?

— Может, музей? — осторожно заметил Игорь, на него посмотрели, как на идиота, но вместо того чтобы обсуждать, за что выдать их брошенную котельную, почему-то зацепились за вопрос Молодого, почему, собственно, нельзя было изначально нанять каких-нибудь ярых исламистов, каких-нибудь террористов пойманных, которым было бы в охотку резать, как он выразился, «рюзке свиней», а потом, в таком случае как этот, завалить их в ходе контртеррористической операции или переселить в другой город.

Сергей Сергеевич стал внезапно с охотой рассказывать Молодому, а заодно Игорю тоже, как все налаживалось в отделе. Скорее всего, мысли о сбежавшем сотруднике были Сергею Сергеевичу столь невыносимы, что он решил хоть как-то отвлечься. Начал он с того, что все и так знали: что это вовсе не первый состав отдела, до него были и другие, но все их пришлось расформировать по тем или иным причинам. Сергей Сергеевич сказал, что первый состав вообще набрали из, как он сам выразился, «деклассированного элемента», еще в советское время. Конечно, людям этим ничего не объясняли (Можно подумать, сейчас объясняют, сказал Молодой), все проходило как грабежи с убийствами, но в то время нельзя было просто так выносить квартиру за квартирой и не попасть в поле зрения милиции, хотя, с другой стороны, было даже проще, потому что люди иногда даже двери в дом на ночь не закрывали. Уголовников в итоге просто накрыли однажды в ресторане и все. Потом Сергей Сергеевич рассказал про команду с Северного Кавказа, в которую набрали таких людей, которым и на Кавказе ничего не светило, если бы они даже туда сбежали.

— Так ведь нет, — сетовал Сергей Сергеевич, — вот человек. Его свои ищут, чтобы покарать, федералы, то есть мы, ищем, чтобы тоже покарать, сиди ты, не высовывайся. Нет, бля. Один взял тачку в кредит, стал шарахаться по ночным клубам, выдавать себя за торговца недвижимостью, мы уж его увещевали, по-человечески пытались, через разум там к нему подойти, потому что кадр, в своем роде, ценный. Хороводились, хороводились. В итоге его баба какая-то русская подрезала, когда он ее вывез куда-то в лес и попытался изнасиловать. Еще один стал стучать на нас в ФСБ, пытался таким вот образом себе не знаю что выслужить. Он думал, что мы какая-то исламистская группировка радикальная. Третий таксовал в свободное от работы время и со столбом не разминулся. Короче, невезуха. И вот, значит, вы. Не без некоторых эксцессов, но, вот, вроде, работаете. Обидно, если закроют.

Игорь совсем не был против того, чтобы их закрыли. Сергей Сергеевич, словно угадав мысль Игоря, обменялся с ним пристальным взглядом и спросил:

— О чем думаешь, Игорь Петрович?

— Музей, — опять сказал Игорь.

— Да что ты опять со своим музеем, — вскипел Сергей Сергеевич, — чего музей? Музей котлов, что ли? Или этого, как его там, соцреализма?

Упомянув соцреализм, Сергей Сергеевич зачем-то покосился на бюстик Ленина и как будто с трудом сдержался, чтобы на него не перекреститься.

— Да нет, — вякнул Игорь, которому уже самому казалась глупой собственная идея, — например, современный музей, ну, современных художников.

— Музей современного искусства, — подсказал Молодой.

— И что? — спросил Сергей Сергеевич тяжелым голосом.

— Можно молодого оставить тут, — пояснил Игорь. — Вот, генеральский сынок, решил заделаться галеристом. Железки его можно выдать за арт-объекты. Сеть по всему зданию объясняется сама собой. Сейчас же во все современное принято сетку лепить. Можно алкашей нанять и оформить их задним числом, как будто сторожа. Можно даже прессу позвать и интервью дать, Молодой сможет, мне кажется, отлаяться.