— Не трудитесь, не найдете, — сказал Олег, угадав намерения Игоря.

— Ну, хоть знать, куда рукой помахать, — пояснил Игорь.

— Вот только не нужно сарказма, — сказал Олег. — Это для вашей же собственной безопасности сделано. Тут бывали всякие неприятные инциденты, вот я и хочу узнать, не один ли это из инцидентов.

— Погодите-погодите, — прервал его Игорь, — а дома у меня ничего для моей собственной безопасности не стоит, случайно?

— Давайте будем считать, что нет, — миролюбиво предложил Олег. — Вообще, вы должны быть мне хоть немного благодарны. Я все-таки мог заблокировать ваш вызов другу вашей жены, чтобы ваш эмоциональный настрой оставался таким же более или менее положительным, чтобы вы ничего не знали. Но я этого не сделал.

— Ну, спасибо, — Игорь сделал жест рукой, изображая низкий поклон.

— Пожалуйста. Так все в порядке? — спросил Олег.

— Да. Все нормально, — сказал Игорь. — Это по делам галереи пришли. Я картину покупаю.

— Погодите, погодите, — сказал Олег, — вы ее специально заказали, чтобы перед женой извиниться? Насколько мне не изменяет память, у вас точно такая же висела на стене, только поменьше.

— Вы бы хоть скрывали, что не смотрите хотя бы дома, — сказал Игорь. — Тут и так царит не совсем здоровая атмосфера, а вы еще ее паранойей разбавляете. Вас кто учил с персоналом работать? Явно вы курсы повышения квалификации лет тридцать не посещали.

Олег никак не отреагировал на такое нахальство Игоря, однако некоторое время дышал в трубку, как доброжелательный ретривер, обдумывая что-то.

— Это на новость с Александром художники поперли? — наконец догадался Олег.

— Видимо, да, — сказал Игорь.

— Постойте, постойте, — удивился Олег, — но как же тогда получается, что художник притащил картину, копию той самой?

— Сами соображайте, — предложил Игорь, — у меня сегодня и так голова кругом.

— Ну ладно, — сказал Олег, словесно откланялся и прервал разговор.

Игорю невольно пришлось вернуться к разговору с художником — тот мялся и с неловкостью поглядывал на мокрые следы растаявшего снега, который дотащил до второго этажа в протекторах своих завалящих ботинок. «Что же мне с тобой делать?» — с досадой подумал Игорь про художника.

— Вы подождите пять минут, — сказал Игорь, — я за деньгами пока схожу. Присаживайтесь пока, а картину…

Художник сам решил, куда лучше всего пристроить картину, и не успел Игорь закончить мысль, как художник стал пристраивать полотно в ближайший пустой угол кабинета. Это было жалкое и настолько душераздирающее зрелище, что Игорь предпочел торопливо выйти.

В помещении котельной стоял недвусмысленный для Игоря запах горящей плоти, которому Игорь ужаснулся даже в обдолбанном своем состоянии. В проходе между окнами и котлами стоял Молодой и глядел куда-то на верх котла, не проявляя ни малейших признаков дискомфорта. Белые лампы освещали Молодого сверху. В окружении труб и вентилей Молодой походил на какого-то юного инженера из стимпанк-фантастики, судя по его рукам, упертым в бока, он, может быть, и представлял, что он такой инженер и есть.

— Чем занимаешься? — бодренько спросил Игорь, подойдя.

Молодой почувствовал, что такая бодрость неспроста, но, бегая глазами в попытке угадать, в чем заключается загадка Игоревой бодрости, ответил, что смотрит уровень воды в котле.

— А запах тебя не беспокоит? — спросил Игорь.

— А что, еще есть запах? — спросил Молодой. — Сначала был основательный запах, а сейчас я бы не сказал, что чем-то пахнет.

— Да нет, еще есть немного, — сказал Игорь, — но я вообще по другому поводу к тебе пришел.

Молодой изобразил внимательное выражение лица.

— Твои посевы всходы дали, — сказал Игорь.

Лицо Молодого стало еще внимательнее — это он силился понять, что имеет в виду Игорь.

— Ко мне художник пришел, — сказал Игорь осторожно, чтобы не расплескать сарказм следующих слов. — Пробрался, понимаешь, через всю нашу систему охраны, прямо ко мне в кабинет. Я вынужден у него картину купить, чтобы он глаза закрыл на то, что здесь происходит. Сильный тут запах стоит или уже ослаб, какие мы тут все ходим. Может, стоит двери хотя бы входные закрывать, когда у нас такое тут творится?

— Вообще, конечно, стоит, — сказал Молодой, подсчитывая долю своей вины в том, что Игорю приходиться покупать картину, он опустил глаза влево вниз, подсчитывая предполагаемые убытки. — А сколько он запросил за свои труды?

— Десятку, — сказал Игорь, опечалив Молодого. — Да ты не грейся, просто на будущее, давайте как-нибудь закрываться от внешнего мира, а то придется еще свидетелей валить к тому, что у нас уже есть.

— Ну да, я понимаю, — ответил Молодой без обычного своего зубоскальства, Игорю непонятно было, отчего он так себя повел: или его впечатлила раненая нога Игоря Васильевича, или его обрадовало равнодушие Игоря к своему кошельку.