— Не стрелять! — крикнул Сомин.

Матросы уже были в нескольких шагах от «фердинанда», который медленно поворачивался на месте, наводя свой длинный ствол на орудие Белкина.

— Сейчас выстрелит! — Сомин инстинктивно пригнулся. Раздался сильный взрыв, и самоходная установка окуталась дымом. Ни Сомин, ни его бойцы не видели, кто бросил противотанковую гранату. «Фердинанд» больше не стрелял, а через несколько минут показались двое матросов, которые вели под руки третьего. Клычкова среди них не было. Он и ещё двое остались лежать у взорванного «фердинанда».

Бой кончился, только в хуторе ещё шла перестрелка. Сомин в изнеможении опустился на землю рядом с орудием. Ему хотелось лежать, закрыв глаза, и не думать ни о чем. Но надо было позаботиться о раненых.

— Товарищ лейтенант, смотрите! — крикнул Писарчук.

Сомин вскочил. Все, кто был у орудия, смотрели, как через поляну идёт человек с брезентовым свёртком в руках.

— Валерка! Откуда ты взялся? — Сомин бросился к нему. — Где Земсков? Где Людмила?

Косотруб протянул Сомину свой свёрток:

— Флаг!.. Земсков — там. Людмилу ранило. Остался с ней. Доложу и пойду за ним.

Они пошли на КП. Недалеко от входа в блиндаж лежал вниз лицом убитый офицер. Воронка от снаряда чернела в нескольких шагах от него. Это был шифровальщик. Он все ещё прижимал к груди свою сумку.

В блиндаже, при тусклом свете догорающей коптилки, Косотруб увидел раненого радиста. Он был без сознания.

— Бросили человека, сволочи! — выругался Косотруб. — Хорошо хоть перевязали.

— Тихо! — сказал Сомин. Он услышал какой-то неясный, монотонный звук. Звук шёл снизу. Сомин нагнулся, поднял микротелефонную трубку и услышал:

— Я — Земсков… Я — Земсков… Отвечайте. Приём!

— Валерка! — крикнул Сомин. — Валерка, иди сюда! Это Земсков. Как сделать, чтобы он меня слышал?

— Жми на клапан!

Задыхаясь от волнения, Сомин нажал на клапан и закричал:

— Андрей! Это я — Сомин. Я и Валерка. Он принёс флаг. Андрей!.. Приём!

— Нахожусь на рубеже номер два, — передал Земсков, — сто метров севернее развилки дорог. Передай Будакову: танки на обеих дорогах. Не менее шестидесяти машин. Подходят к рубежу номер один. Немедленно — залп по квадратам тринадцать и четырнадцать.

Сомин представил себе лавину танков, катящихся по дорогам. Если сейчас не остановить их, танки пройдут рубеж, где находится Земсков, выйдут на равнину, развернутся широким фронтом и обрушатся на огневые позиции дивизионов. Прошедший бой с двумя «фердинандами» казался мелочью по сравнению с тем, что надвигалось сейчас. В открытую дверь блиндажа Сомин видел голубое небо и дальние избы хутора. Ему казалось, что он уже различает гул приближающихся танков. «А на КП никого. Где Будаков? Где все?» — Сомин схватил трубку полевого телефона. Связь с огневой позицией уже была восстановлена, но и там не знали, где находится подполковник. Сомин передал Николаеву сообщение Земскова и снова подошёл к рации. Косотруб куда-то исчез. Сомин был один в пустом блиндаже. Он и голос Земскова. Больше никого.

Сомин сообщил Земскову, что подполковника Будакова нет ни на командном пункте, ни на огневой позиции:

— Я старший на КП. Приём!

В ответ прозвучал голос Земскова:

— Танки прошли рубеж номер один. Полк, слушай мою команду…

В дивизионах уже установили прицел. Расчёты отошли от орудий, готовых к залпу. Николаев стоял с поднятым пистолетом в руке. Он оглянулся. Солнце всходило. Первые лучи брызнули из-за холма, где находился командный пункт. А над холмом развевался на длинном шесте бело-голубой Флаг миноносца.

В это время Сомин снова услышал голос Земскова:

— Танки подходят к рубежу номер два. Полк!.. Залп на меня!

— Залп на меня… — повторил Сомин мгновенно пересохшими губами. — Андрей вызывает залп двух дивизионов на свой НП…

В освещённом квадрате входа в блиндаж показалось лицо Валерки. Он был очень доволен собой. Удалось найти несколько шестов и, связав их, поднять над командным пунктом флаг. Сейчас его видят в дивизионах. В этот момент Валерка забыл обо всем пережитом ночью.

— Володя…

Сомин махнул ему рукой:

— Молчи! — Он передавал по телефону на огневую позицию приказ Земскова.

Косотруб пригнулся, будто он услыхал над своей головой свист снаряда.

На огневой позиции уже меняли прицел. Николаев снова поднял пистолет. Невидимые танки обтекали с двух сторон крохотный окопчик в открытой степи. Сейчас на них обрушится залп двух гвардейских дивизионов. Николаев представил себе вихрь взметнувшейся земли, бурю раскалённых осколков, от которых плавится броня танков, и Земскова…