В права вступала весна. Время обновления… Природы и всего живого. Может, и у неё что-то обновится? Как компьютерная программа после сбоя? Хорошо бы… Так размышляла Ксения, поворачивая к зданию областной травматологии, где у неё была назначена встреча с коллегами. Вдруг внутри что-то екнуло, кольнуло, будто иглой, в сердце. Глаза невольно принялись сканировать разношерстную публику. Кто-то спешил на работу, кто-то, в нарушение всех правил, тайком курил, кто-то просто мимо шёл по своим делам. Взгляд замер в одной точке, отсекая все второстепенное. Он! Степан… А рядом с ним женщина, маленькая и пухленькая… Такие ему нравятся, наверное… Поддерживает его под руку, а он уворачивается, смеясь, и целует ее! И мир начинает рушиться. Вселенная Ксении взрывается, и ударные волны от этого взрыва, расходясь в пространстве, как круги на воде, возвращаются к ней потоком новой боли. Она задыхается, как и всегда в моменты редких панических атак. А парочка тем временем усаживается в шикарный автомобиль и выезжает за пределы стоянки. Непонятно, на чем держась, в каком-то абсолютно изменённом состоянии сознания, Ксения также заводит мотор и, неясно, зачем, следует за автомобилем Степана. Механически, будто чужими руками, набирает Игоря. Её мучает один вопрос:

— Ты знал?

Он мог бы прикинуться дурачком… Сказать, что не понимает, о чем она. Но её абсолютно мертвый голос не позволял этого сделать.

— Да. Ксень…

— Как долго?

— Милая…

— Как долго? — повышает голос, который все же ломается в конце, как ничто другое, демонстрируя её боль.

— Уже месяца два…

Вообще-то почти три, но кто считает…

Она совершенно по-детски всхлипывает, и Игорь торопливо произносит:

— Послушай, милая, ты где сейчас? Давай, я приеду… Ты только трубку не бросай, ладно?

Она молчит, сосредоточившись на дороге и впереди едущей машине, не позволяя ничему другому проникнуть в её мысли.

— Любимая, поговори со мной. Не молчи, пожалуйста. Я так люблю тебя, милая… И так боюсь потерять… Если бы ты знала, как боюсь.

Ксения всхлипывает, все так же крутя баранку. Степан перестраивается и сворачивает в арку, она выжидает немного и следует за ним.

— Ты где сейчас, хорошая моя? Ксения, пожалуйста, скажи мне, где ты находишься? Давай, я приеду! И мы все решим. Мы же вместе все можем… И маленького ты мне родить обещала, помнишь? — бессвязная речь, в то время как сам усаживается в машину и с визгом выезжает с территории стоянки.

А Ксения наблюдает, как пара выходит из машины и направляется к дому. Руки, живущие своей жизнью, открывают бардачок, достают пистолет, с которым Ксения никогда не расстается, снимают с предохранителя.

— Ксения? — настораживается Игорь.

Ведьма вываливается из машины и следует за парочкой, удерживая в одной руке пистолет, а в другой — телефон. Заносит руку для выстрела, и… Дом, деревья, машины… Все исчезает. Перед глазами появляется сморщенный красный младенец, который орет во все горло, и тянет крохотные ручки к Игорю. Потом картинка резко меняется, она возвращается в настоящее, стреляет… Ещё, и еще, пока не кончаются патроны, а у неё по ногам не начинает течь кровь, сопровождая неминуемый выкидыш.

Видение исчезает так же внезапно, как и появилось. Ксения бессильно опускает руку с пистолетом, тяжело приваливается на капот чьей-то машины, с трудом подносит трубку к уху:

— Игорь!

— Да, милая… Я здесь, с тобой…

— Я на улице… — осматривается по сторонам, — Свободы… Двадцать пять.

— Я уже рядом…

— Хорошо… — шепчет ведьма и сползает на землю.

Он подъезжает буквально через минуту, видит ведьмину машину, бросается сначала к ней… Оглядывается и, наконец, замечает сидящую на земле Ксению. С бешено колотящимся сердцем подбегает к ней, падает на колени:

— Ксения!

— Отвези меня в больницу, — поднимает на него отрешённые, пугающие пустотой глаза. — Кажется, я беременна, и теряю ребёнка…

Мужчина обхватывает её за плечи, на мгновение замирает взглядом на лежащем на коленях ведьмы пистолете. И вновь возвращается к глазам. Забирает оружие, щёлкает предохранителем. Убирает его в карман пальто, подхватывает любимую на руки и мчит, как безумный, к машине.

Даже годы спустя Игорь задавался вопросом, как он тогда выжил. Выстоял, и вытянул их двоих. Троих, собственно… Не стоит забывать о ребёнке. Биологически не его, если уж совсем вдаваться в подробности. Ксения на этот счёт его просветила сразу же, а сомневаться в ведьминой прозорливости не имело смысла. Да и какая разница, по большому счёту? Он ведь любил… И значения уже не имело, чей сперматозоид оказался шустрее. Это была его женщина, а значит, и ребёнок — тоже его. И все же он был немного шокирован. О беременности они узнали уже на шестом месяце. Малыш даже брыкаться стал гораздо позже положенного, как бы затаившись до определённого момента. И во внешности любимой изменений не было от слова «совсем»…

В тот день Ксения действительно уберегла ребенка, вовремя обратившись в больницу. Да и потом делала все, чтобы беременность протекала нормально, старательно выполняя все врачебные предписания. Она даже рабочую нагрузку снизила, хотя и утверждала, что её энергетические запасы находятся на высочайшем уровне. Беременность, что ли, так на неё повлияла? Они не знали, да и не копались в этом как-то…

Лишь однажды он заговорил с Ксенией о Степане. Нужно было решать вопрос о том, ставить ли его в известность о предстоящем отцовстве. Ксения лишь пожала плечами:

— Делай, как считаешь нужным. В любом случае, ему не будет дела до этого ребёнка.

И вот тогда он впервые усомнился в её словах. Ну, не мог Степан отказаться от своего сына. Он же сам отказник! Впрочем…

Игорь вошёл к Степану, традиционно без стука. Тот уже достаточно успешно передвигался, и сейчас стоял, устремив взгляд в окно.

— Зима, я хотел с тобой поговорить.

— Давай, я тоже хотел. Мы в последнее время как-то отдалились…. Черт, — нахмурился Степан, потирая затылок, — звучит, как в дешевом романе…