– Хотел наедине спросить, чем могу Вам помочь, - сказал Петроний, когда они остались одни.

– Похоже, что ничем, - грустно прокомментировал Ио, - Если бы Вы меня узнали, сказали в первый момент нашего появления.

Поэт улыбнулся, как и в первый раз - краями губ.

– Верный вывод - из неверных посылок... А, кстати, зачем Вам так надо знать, кто Вы?

Ио изумленно уставился на хозяина.

– Вы шутите?

Петроний отрицательно покачал головой.

– Вовсе нет. Когда Никита рассказал мне Вашу историю, я подумал, как бы сам себя чувствовал на Вашем месте. Разве плохо начать жизнь заново?

Ио в недоумении глядел на поэта.

– Взрослый человек, определенно образованный и неглупый, - между тем продолжал Петроний, - еще довольно молодой и сильный, который при этом совершенно не помнит, каких долгов наделал, скольким дамам поклялся в вечной любви и какие гадости натворил за всю предыдущую жизнь. Я подозреваю, такой участи позавидовала бы добрая половина моих знакомых.

– Много причин, - заметил Ио, - Хотя бы, будь Вы на моем месте, подумали бы, что, может быть, есть люди - родные, близкие, которые любят Вас и которых любите Вы. И Ваше исчезновение и неизвестность Вашей судьбы причиняет им боль.

Петроний еще раз покачал головой.

– Если эти люди находятся в Городе и до сих пор не объявились, то, скорее всего, Вы для них не так уж и важны. Тогда Ваше незнание о них, возможно, и к лучшему. Если же они - за пределами Города, тогда Вам тем более лучше не знать об их существовании.

– Тогда вот Вам еще, - продолжил Ио, - Мое дело, занятие, которому прежний я посвятил жизнь. Смутные тени воспоминаний в моем сознании говорят мне, что это было что- то важное. А я даже не помню толком, чем зарабатывал на пропитание. Вряд ли литературным трудом, как утверждает Никита. Этим в нашем мире не проживешь.

– Ну так то было раньше, - Петроний с кислой миной махнул рукой, - Война же, а особенно долгая осада создает громадный спрос на людей, умеющих поднимать дух армии и населения. Складно объяснять, каким образом очередная очевидная глупость власти представляет собой невероятную мудрость, простым смертным недоступную. Я могу Вам слету назвать с пару десятков деятелей искусства, до начала войны перебивавшихся с хлеба на воду, а нынче сделавших себе хорошее положение и состояния.

Петроний, не глядя, протянул руку под кушетку и вытащил оттуда стопку бумаг.

– Вот смотрите, например. Рукопись на рецензию - деяния славного магистра Ла Валетта, командующего обороны Мальтийской набережной. Автор - мой добрый знакомый. Я пока дочитал до места, где турки, отчаявшись штурмовать городские укрепления мальтийцев, от злости прибили к крестам обезглавленные трупы пленных христиаи и отправили с попутным ветром в сторону Города. Хитроумный Ла Валетт магистр велел в ответ отрубить головы пленным туркам и стрелять ими из пушек. Согласитесь - невероятно остроумный ответ?

Ио от представленного зрелища плывущих в одну сторону крестов с распятыми безголовыми телами и летящих им навстречу голов чуть не стошнило. Он сделал пару шагов в сторону приоткрытого окна и жадно втянул свежий воздух.

– Вам плохо?
– скорее, с вялым любопытством, нежели с сочувствием поинтересовался Петроний.

Ио, побледневший и мрачный, слегка пошатываясь, повернулся к хозяину.

– Ничего, не беспокойтесь. Может быть, Вам говорили: я - немного нездоров... Кстати, знаете, - он вдруг добавил, - с видом за Вашим окном что- то не так.

Петроний насмешливо приподнял бровь.

– Вы находите? И что же?

Ио опустился обратно на лавку, тяжело дыша.

– Не знаю. Непременно скажу, если пойму...

Петроний уже откровенно веселился, глядя на него. Он протянул руку в сторону Ио, но опустил ее, словно хотел похлопать гостя по плечу, но потом сообразил, что они далековато друг о друга.

– Вот что, Ио. Конечно, я Вас не знаю, как литератора, но в память о Гекторе мог бы составить Вам протекцию в Департаменте пропаганды. Она пока еще имеет вес. Начнете с рядовых должностей, а дальше - уже от Вас зависит.

– Мне кажется, - заметил Ио, - Вы не очень- то любите коллег. Однако предлагаете мне стать одним из них, - он вздохнул, - Ладно, вот Вам третья причина, почему я хочу все вспомнить - самая главная: я просто хочу знать правду о себе. Хотеть знать правду - нормальное человеческое желание, - и добавил, - Ну и не любить ложь - естественная эмоция. Даже ложь из самых лучших побуждений. Врут ли Вам или Вы врете - без разницы.

Петрония изумленно посмотрел на Ио.

– Не понимаю, Вы - святой или дурак?