Когда пришли на пляж, и я увидела кабинки для переодевания, поняла, почему мама согласилась на "синтетику". Они были на "курьих ножках", взрослому - по колено, а вот моему поколению - по пояс... если не по грудку. Как тут переоденешься? Хотя папа потом, тайком от мамы, сказал мне, что главное - чтобы не было видно лица, а остальное у тёть (и отдельно - у дядь) всё ведь одинаковое...

Итак, мы зашли, мама задвинула задвижку - хлипенькую, чтоб дверь ветром не распахнуло. Истинным запором служили виднеющиеся снизу ноги - а я так и вся ниже пояса. Чтобы лучше понять, докуда мне доходит низ кабинки, я присела... и встретилась взглядом с каким-то мальчиком, с нездоровым интересом следившим за кабинками с переодевающимися. Недолго думая, показала ему язык и, лишь загорелая исцарапанная ладошка стала сжиматься в кулачок, быстро выпрямилась, чуть не угодив головой маме во что-то. Она, успевшая повесить пляжную сумку на крючок, успокаивающе положила мне ладони на плечи. Я правильно поняла этот жест: "Постой смирно, я управлюсь и тебя не забуду".

Кабинка оказалась меньше, теснее, чем показалось мне попервоначалу. В неё могли зайти два человека, но одновременно переодеваться мог лишь один - с характерными движениями рук и разлётом локтей. Второй должен был смирно стоять, лучше - забившись в угол, и ждать своей очереди. И я стала ждать-поджидать, наблюдая.

Опишу некоторые детали, казавшиеся тогда неважными. Прежде всего, мама разделась - донага, сняв всё, вплоть до туфель. Словно ей нестерпимо жарко было. Потянулась, выдохнула: "Уф-ф!" Я помнила, что когда после "золовкина обеда" мама переодевалась "к пляжу", она, сняв бельевой лифчик, сразу же надевала верх бикини, сняв бельевые трусы - быстро натягивала низ, никогда не доходя до полной наготы. Но тут - пляж, тут совсем по-другому должно быть... Я не сообразила, что если вокруг полно людей, то, наоборот, надо стремиться поменьше обнажаться. Всё внове - ну, и способ переодевания тоже.

Затем мама расстегнула пляжную сумку и начала вынимать из неё бикини и другие пляжные причиндалы. Перехватила мой взгляд и переключилась на меня, стала помогать мне раздеться - до тех самых, влажноватых уже трусов. Давненько надо мной не проходили голые её тити, не задевали меня - я ведь уже большая. И вот я уже готова для пляжа, боюсь только, что мама заметит влагу и, чего доброго, спросит, не упустила ли я, а если тот мальчуган по-прежнему рядом... да вон же он, рядом стоит, мне только голову нагнуть, чтобы заглянуть под кабинку.

И я заторопилась наружу, ручонку протянула к защёлке - не подумав, что мама совсем не готова к чужим взглядам в отворённую дверь. Эгоистка! Отвернулась спиной, а на попке трусы тоже липнут, оправлять не решаюсь, может, взопрелость себя не проявляет, а начну отлеплять - мама догадается. Лучше поскорее наружу.

Потом я удивлялась, но мама не препятствовала открыванию дверцы. Она только как-то по-особому прижалась боком к стенке, чтоб из открытого проёма можно было видеть лишь её спину (ну, зад), заведённой назад рукой подтолкнула меня - выходи скорее, ею же затворила дверь, а вот защёлкнула, скорее всего, уже повернувшись. Видны были только её голени снизу.

О своих передразниваниях с тем мальчишкой говорить не буду, он не очень-то приставал, понимая, что я недолго останусь без защиты взрослых. Я ждала маму, попутно пытаясь угадать, что она там делает - по голеням, по звукам, наконец, по логике (слова такого не знала) и интуитивно (тем более).

Мама не спеша сложила в сумку свою и мою одежду, можно сказать - упаковала. Потрескивание "молнии" доложило о завершении. Потом, судя по хлопающим звукам, она тщательно надела на голову резиновую шапочку, убрала под неё волосы. Крохотная пауза - и над кабинкой я заметила мамины ладошки, она явно потягивалась, а тут и звук изо рта выдал. Ещё пауза - и звук, лёгкий щелчок, застёгивание задней застёжки лифчика бикини, там такие полукольца медные друг в дружку входят. Вот рядом с голенями внизу мелькнули руки с трусами, одна нога вступила, другая - и трусы "уехали" вверх, на полагающееся им место. Несколько секунд на оглаживание, убеждаясь, что всё в порядке (зеркала в кабинке я не заметила) - и вот дверца открывается и переодевшаяся мама выходит ко мне.

Как она плавает - это отдельный рассказ (или даже песня). А я обещала тут о мудром совете поведать, помните? Посему не отвлекаюсь, а просто восхищаюсь плавающей мамой своей. На пляже мне было непривычно и интересно, но когда попривыкла, то доминировать стало ощущение раздетости - большей, чем надо для душевного комфорта. Вроде бы те же самые трусики, в коих я на даче целый день бегаю - а тут что-то не то. Стрёмно, вот как!

Людей очень много вокруг - а, значит, и глаз, и взглядов. Не всегда дружелюбных - тот же мальчик хотя бы, я из-за опасения его козней лишь вблизи мамы решалась плавать - а ох как хотелось выйти на "большую воду"! И, наконец, даже крошки мельче меня были или в цельных купальничках, или, ещё хлеще, в детских бикини с большими "лифчиками" - декоративными, похожими на топики или коротенькие маечки. Помните, тётя моя не любила этого? Я бы совсем среди таких стушевалась, да вовремя заметила, что они глядят на мою голую грудку с завистью, не очень-то радуясь искусственным, навязанными признакам взрослости.

В воде ещё ничего, она тебя скрывает, а вот выходишь на песок - и как-то неуютно. Я не могла раскинуться для загара на песке, как мама, а всё норовила скукожиться - и она это заметила. Когда мы закончили пляжничать, переоделись "обратно" и сели на скамейку под навес - лизать мороженое, она спросила меня напрямик - что с тобой, дочка?

Я простодушно объяснила, вперёд оглянувшись вокруг. Мама поцокала языком:

– Как тебе в кабинке переодеваться, она же тебе по пояс, всю писю видно!

– Но мне не в кабинке стрёмно было, а выйдя!

– Я понимаю, но что ты сделала в кабинке? Ты разделась - и только. То есть сняла с себя часть одежды, не надев ничего взамен. Сняла не всё, но у тебя появилось ощущение раздетости, ухода от приличности "вниз", и продержалось всё время, до одевания.

Надо было, как вот я, да как это сделать? Помнишь, как я переодевалась? Я сперва...

Прежде чем продолжить, она опасливо оглянулась и понизила голос - незачем всяким дяденькам слушать женские о женском разговоры. А вы теперь понимаете, почему я так подробно описала маму в кабинке?