Я прижимаю руку к груди.

— Я подвела тебя, но это никогда не повторится. Я докажу тебе, что я говорю всерьёз. И я продолжу приходить каждую субботу и стучать в твою дверь до тех пор, пока ты не решишь впустить меня. Я не сдамся. Никогда.

— Ага, ну, удачи тебе, — бормочет он, прежде чем повернуться ко мне спиной.

Боль своей сильной рукой сдавливает мою грудь.

Мне стоит невероятных усилий открыть дверь и выйти, оставив его стоять посреди комнаты.

Глава 14

Алкоголь.

Лучшее. Изобретение. Человечества.

Стоп... а его изобрели? Или просто сделали?

Не знаю.

Да и вообще, кого-то это волнует?

Точно не меня.

Всё, что меня волнует, – это то, что алкоголь прогоняет боль прочь.

Прочь... прочь... прочь...

Немного алкоголя... ну ладно, больше, чем немного, но меньше, чем много, и слова Джесса уже не так уж и ранят.

Джесс.

Видите? Даже мысль о его имени не ранит так, как ранила час назад.

Боль уходит, потому что ничто не может ранить Дэйзи Смит!

И это лучшее ощущение, какое я когда-либо испытывала!

Почему я не пила всё это время? Годами я чувствовала себя паршиво, и всё это время я могла прогнать паршивые ощущения алкоголем.

Алкоголь – средство от всех моих бед.

И говоря об алкоголе...

Мне придется наверстать уйму упущенного алкоголя, ведь я никогда особо-то и не пила.

Ведь я старалась быть ответственной и взрослой, старалась быть родителем ребёнку, находящемуся под моей опекой.

Ребёнку, который ненавидит меня.

Он ненавидит меня.

Сердце пронзает острая боль.

Больше никакой боли!

Нужно больше алкоголя КАК МОЖНО СКОРЕЕ!

Я допиваю оставшийся – а что я там пью? Честно, я понятия не имею. Но это вкусно. Нет, на самом деле, на вкус дерьмо редкостное, но алкоголь заставляет меня чувствовать себя лучше.

Я испускаю глупый смешок.

Бармен бросает на меня взгляд.

Эх, бармен. Разносчик счастья.

А он симпатичный.

Слишком выхолощенный, на мой вкус, но всё же красавчик.

Не то чтобы меня интересовали мужчины.

Мужчины – ублюдки.

Ублюдки, способные лишь дрочить.

Каждый из них.

Ну, каждый из тех, кого я знала, а было их немного. Но всё равно.

Улыбаясь, я подталкиваю свой пустой бокал к бармену-красавчику.

— Я буду ещё один бокал, что бы это ни было.

Правда, выходит что-то вроде:

— Я буу ещё один бкал, чтобэто ниб ыло.

Но мне всё равно. Я пьяна, и мне просто здорово!

Бармен-красавчик склоняется над барной стойкой. Рукава его рубашки засучены и обнажают красивые руки.

Хотя они и не такие красивые, как у Каса. Руки Каса выглядят сильными и мускулистыми, а ещё у него такая красивая кожа. Её хочется облизать. Я бы точно облизала его руки.

И другие его места.

Так, стоп. Какого чёрта я думаю о сексе с Касом?

Он такой же козёл, как и все остальные. Большего козла я и не встречала.

И вообще он мне не нравится. Совсем.

— Уверена, что это хорошая идея? — спрашивает меня бармен-красавчик.

Я облокачиваюсь на барную стойку и подпираю подбородок кулаками, но он с них соскальзывает.

Я издаю хрюкающий смешок.

Затем я подпираю подбородок ладонью. Так-то лучше.

Мне кажется, или комната начинает кружиться?

— Эт лучшая и-и-и-дея, чт прихдила мне за последнее врмя, — произношу я, широко улыбаясь.

Боже, я не чувствую губ. Странное ощущение.

Бесчувственность – это хорошо.

Бесчувственность значит, что нет боли.

Бармен-красавчик улыбается мне.

— Может лучше кофе?

— М... — Я морщусь. — Кофе по—ирландски?

Он смеётся и мотает головой.

— Тогда нет, сэээр. Я хочу алкоголь. Море алкоголя!

— Думаю, последнее, что тебе нужно, так это ещё больше алкоголя.

— Алкоголь – это всё, что мне нужно.

— Почему? — спрашивает он удивлённо.

— Потому что алкоголь равен счастью.

— Но почему ты несчастлива?

— Кто сказал, что я несчастлива?

— Когда такая симпатичная девушка, как ты, говорит, что алкоголь равняется счастью, это значит, что она несчастлива, когда трезва.

Оу.

Улыбка сползает с моего лица, а язык, развязавшийся от алкоголя, начинает без умолку трещать: