— Я не замечаю их. — Шепчу я. — Я не отделяю тебя и эти шрамы. Я вижу только тебя.

— Я вижу. — Ворчит он. — И ненавижу их.

Я скольжу ладонью по его груди и по кругу – к спине.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Конечно. — Отвечает он, но во взгляде сквозит неуверенность.

Но мне нужно спросить, поэтому я вдыхаю и начинаю говорить:

— В смысле, я думаю, что понимаю, почему ты не хотел, чтобы я видела шрамы. Ты ненавидишь их по причине того, что они заставляют тебя так к себе относиться. Но потом я вспоминаю день, когда я пришла на твой с Джадом спарринг. Ты был повернут ко мне спиной, и в тот день ты был без рубашки. Ты пошел и надел ее прежде, чем я успела что-либо увидеть, но, откровенно говоря, ты был более раздет, чем Джад. Так почему ты нормально относишься к тому, что он видит шрамы?

Он прикрывает глаза на мгновение.

— Ну, для начала, я не хотел секса с Джадом, — он легонько улыбается мне. — И Джад в курсе всего произошедшего. Он – единственный, кто знает обо всем, кроме моих родителей и, конечно, тебя.

— Как давно вы знакомы?

— Мы встретились на групповой терапии, когда нам было по восемнадцать. Я посещал терапевта, а он также проходил групповую терапию для людей с различными типами посттравматических стрессовых расстройств. Он рассудил, что мне будет полезно посетить его группу. Джад в этой группе также был пациентом. Мы разговорились и просто поладили. Он был тем, кто привел меня к паркуру.

— Что насчет смешанных единоборств?

— Это был я. Я хотел быть способным, — его взгляд ускользнул от меня, — защитить себя и людей, к которым я неравнодушен. Джад пошел со мной и обнаружил, что ему это тоже по нраву.

— Вы – команда. — Нежно улыбаюсь я.

— Да. — Он снова вернул ко мне свой взгляд. — Он хороший друг.

Я не спрашиваю, по какой причине Джад проходил терапию, потому что это не мое дело. Я просто рада, что он есть в жизни Каса.

Он смолкает на мгновение, а потом тихо произносит:

— Я боялся... того, что ты увидишь меня. Мне казалось, что когда ты увидишь меня настоящего... ты перестанешь хотеть меня.

Я прижимаю ладонь к его лицу.

— Мне правда нравишься ты настоящий. Тот, кем я не была увлечена – Придур-Кас.

Он шокировано смотрит на меня. Я борюсь со смехом.

Следующее, что я понимаю, – я опрокинута на спину, Кас расположился между моих ног, положив руки мне на живот, и щекочет меня.

— Нет! Остановись! — Я визжу, безуспешно пытаясь вырваться из его объятий. — Я очень боюсь щекотки. — Я задыхаюсь.

— Да, я вижу это.

Он снова щекочет меня, и я смеюсь.

— Остановись! — Я хватаю воздух, потому что слишком сильно смеюсь.

И он смеется. Звук прекрасен, и он вьется вокруг моего трепещущего сердца.

— Прости!

Он останавливается и смотрит на меня.

— Я сказала, что прошу прощения! — выпаливаю я.

— За? — Он угрожающе кладет руку мне на живот.

— За то, что называла тебя Придур-Касом. — Ничего не могу поделать и ухмыляюсь, когда произношу прозвище.

Его улыбка отражает мою.

— На самом деле ты не сожалеешь, не так ли?

Сжимая губы в попытке удержать улыбку, я качаю головой.

Его глаза злобно блестят.

В секунду мои руки прижаты к бокам, а его рот оказывается на моем животе.

Затем подонок своими губами издает пукающий звук.

— Черт! — Смеясь, кричу я. — Прости! Я больше никогда не назову тебя Придур-Касом!

Но как только я произношу прозвище, пукающий звук становится хуже.

— Остановись! Я описаюсь! — Смеюсь я со слезами на глазах.

Я дергаюсь, пытаясь освободиться, но он такой невероятно сильный.

— Хорошо! — кричу я. — Я сдаюсь! Я никогда больше не назову тебя Придур-Касом, клянусь!

Он прекращает и поднимает голову.

— Ты сдаешься?

Что-то темное и грязное мелькает в его глазах, переворачивая мой желудок. И тогда я чувствую что-то длинное и твердое, прижимающееся к моей груди.

Он снова твердый.

— Сдаюсь. — Шепчу я, задыхаясь.

— Это значит, что ты моя и я волен делать с тобой то, что пожелаю.

Я удерживаю его взгляд. Киваю, кусая губы.

Он терзает зубами свою нижнюю губу. Я начинаю беспокойно ерзать.

— Что ты хочешь со мной сделать? — спрашиваю я пылким шепотом.

Он наклоняется, удерживая мои руки по бокам, и не использует слов для ответа. Он отвечает своим языком, прижатым ко мне, заставляющим меня кричать от удовольствия.

Глава 33

Я слышу жужжание. На секунду мне кажется, что я снова в тюрьме, слышу утренний сигнал, раздающийся перед тем, как откроется дверь моей камеры, даря мне кратковременную свободу. Жужжание прекращается, но щелчка за ним не следует.