Мои ноги сами понесли меня в ту сторону. Я выбралась из самого большого «клубка» и промчалась вверх по тесной улице. Несколько раз меня снесли на землю. В один из них я ушибла и без того ушибленное колено.

А потом увидела в конце улицы небольшое двухэтажное здание из кирпича с красивой жёлтой надписью «Школа».

Дети тоже были там. Перепуганные до смерти, прижимающиеся друг к дружке и всхлипывающие о помощи. Их точно больше десятка. И все забились в угол, не имея возможности укрыться в здании школы. Потому что дверь и проход в переулок загородили три здоровых пса — три койота. Кажется один очень толстый боец с красной физиономией, которого Брей оставил на посту, всё же открыл ворота для пуленепробиваемого «хамви», его пассажиров и их сопровождающих. И думаю, этот боец даже наказание не получит, потому что мёртвым наказаний не дают.

Зловещее, утробное рычание за спиной. Ох, нет. Даже оборачиваться не хочу. Я знала, что так будет. Я всегда всё знаю и всё равно прусь туда, куда вообще не должна была переться!

Двое. Двое койотов за моей спиной. И трое не менее здоровых перед детьми.

Нет времени. Быстрый расчёт. Побегу — эти двое кинутся за мной, те трое — на детей. Надо отвлечь и тех и других, причём одновременно и стать приманкой.

Бессмысленно. У меня нет времени. И оружия нет.

Одним быстрым движением я подхватила с земли камень и молниеносно запустила в голову одному из койотов рядом с детьми, одновременно с этим, с хрустом съездив ногой по челюсти тому, чтобы был ближе к спине. Со вторым бы я ничего не успела сделать: с громким рычанием он бросился на меня в прыжке и ударил спиной о землю. Я всегда гордилась своей реакций, так что успела среагировать, схватив его за основание шеи и резким броском отшвырнуть в стену. Койот жалостливо заскулил.

Дети. Детей не тронули. Те трое койотов были слишком возмущены моей наглостью и сейчас, буксуя по снегу, летели ко мне.

— Быстро в школу и заприте двери! — заорала я детям, уже на бегу. Потому что бег — это всё, что мне оставалось.

А дальше вы знаете. Грузовик, удар головой, выстрелы, Чейз, красные глаза…

Тук-тук-тук-тук.

ТУК-ТУК-ТУК-ТУК.

Что это?..

Это в моей голове.

— Если она сейчас не проснётся, придётся грузить её в таком состоянии.

Кто это? И про кого это?..

Грузить? Я что — умерла?

Надо разлепить глаза.

— Она зашевелилась.

Сиропчик?

Шипение.

— Думаю, сейчас очнётся.

Шипение.

Голос Дакира из рации:

— Хорошо, я скоро будут. И на твоём месте, я бы подождал за дверью.

— Конец связи.

Что? Сиропчик и Дакир работают вместе? Ничего не понимаю. Может быть дело в моей голове? Может я ей слишком сильно ударилась и у меня слуховые галлюцинации?

— Доброе утро, — громко произнёс Сиропчик, так что голову разорвало от вспышки новой боли.

Сомневаюсь. Очень сомневаюсь, что доброе.

Картинка в глазах: волосы, холодные пальцы, красные глаза…

Чейз…

Мне надо его увидеть. Убедиться, что его глаза такие же до безобразия холодные и безразличные, какими были раньше! Они не могли измениться.

Я лежала на залатанном кожаном диване. Голова туго перевязана несколькими слоями бинта. Пульсация в висках играла в переговоры с другими частями тела. В глазах салют, размазанный и какой-то совсем не красивый. Я с силой поморгала несколько раз и уставилась на Тайлера. Он стоял у стола напротив, весь в чёрном, от чего его светлая кожа казалась абсолютно белой. Руки скрещены на груди, взгляд решительный, ну и конечно — недовольный.

С тихим стоном, я села. Придерживая голову руками, словно та вот-вот отвалится и покатится по кабинету Дакира, как шар для боулинга.

Я хрипло усмехнулась. Кажется не один Блейк в этом городе всегда не при делах, кажется и мимо меня все замыслы и интриги проносятся со скоростью пушечного выстрела!

— Продажная скотина.

— Что, прости?

— Говорю: ты — продажная скотина, — прохрипела я громче.

Сиропчика перекосило:

— Кто бы говорил.

— Думаешь, я не в состоянии встать и надрать тебе задницу?

— Попробуй, если тебе полегчает.

Нет. Мне не полегчает. Меня скорее просто вырвет, потому что с трудом удаётся сдерживать рвотные позывы.

— Что у меня с головой?

— С головой всё в порядке, просто сильно ударилась.

— С головой всё в порядке, просто сильно ударилась? — перекривляв повторила я. — Когда сильно ударяются головой, разве это не называется сотрясением мозга?

Сиропчик пожал плечами:

— Может и так. Кира сказала, ничего серьёзного. Скоро восстановишься.

— М-м-м… наш любезный доктор даже успела осмотреть меня. Ах, да, она ведь тоже в вашей очаровательной компашке.

Сиропчика перекосило ещё больше.

— Слушай, — продолжала глумиться я, — а Блейк ведь не знает, что его любимый жопализ ещё и Дакиру трусишки стирает? Может, стоит рассказать ему, как думаешь?

— Заткнись! — рявкнул Тайлер. Его бледная кожа покрывалась пунцовыми пятнами. — Я никому ничего не стираю! Я делаю то, что считаю нужным! Это моя работа! И кто больше платит, тот и получает информацию!