Вскрик повторился. Айлуна определила, откуда он шел. Странно, но доносился он из покоев матери. А ведь та, заканчивая работу и прочитав дочке сказку на ночь, сразу ложилась спать, чтобы встать с первыми лучами солнца и приступить к выполнению повседневных обязанностей.

Мама хорошо делала свою работу. Ведь если хозяева останутся недовольны, они могут выгнать ее с дочкой из замка. А без денег и крова, что с ними станет? Им не на кого надеяться, кроме друг друга. Одни, без родни, в большом и жестоком мире. Кто заступится за них, кто защитит?

Девочка приблизилась к двери. Из замочной скважины пробивался тонкий лучик света. Айлуна дотронулась своей маленькой ладошкой до двери и толкнула ее. Дверь подалась и медленно, со скрипом открылась.

Она замерла. Кожа лица побелела, по полненьким щечкам побежали горькие слезы. Беззаботное детство кончилось в тот день, когда Айлуна узнала суровую правду. Мама работала в поте лица, уставала, но перед ней всегда представала полной жизни и улыбалась. Дочка любила маму, а мама любила дочку.

Айлуна знала, что мама сделает для нее все. Но даже не подозревала, на что она готова пойти ради нее. Какова настоящая цена ее беззаботной жизни. Какие мерзости маме приходится терпеть по ночам. Что он с ней вытворяет, когда на замок опускается ночь.

Шли годы. Айлуна молчала, не говорила матери о том, что видела в ту ночь. Она не сказала ей, что видела лицо матери, полное страданий, боли физической и эмоциональной. Что видела, как на ней лежал барон, который вдовое старше и толще нее самой. Как он пыхтел над ней, как извивался, какое лицо у нее было, и как сильно скрипели у нее зубы. Она молчала, чтобы не расстраивать мать. Чтобы не добавлять ей страданий, коих и без того хватает.

Айлуне исполнилось тринадцать, когда мама скончалась. Умерла при родах вместе с ребенком. Такое порой случается, даже если рядом с тобою целитель. Магия не всесильна и если судьбой суждено тебе умереть, если имя твое высечено на каменной скрижали в чертогах богини Смерти, а ребенку не дано сделать первого вздоха, ничего уже не поможет. Никакая магия не спасет. Не случится чуда.

Тело матери еще не истлело в священном огне вознесения, когда к Айлуне подошла баронесса. Она отвела плачущую девочку в сторону, не пыталась утешить, а сказала как есть:

– Мне очень жаль тебя девочка, честно. Но пойми, ты не можешь больше оставаться в нашем доме. Завтра с рассветом тебе придется уйти. Если, конечно, ты не захочешь занять место матери и служить нашей семье также усердно, как и она.

Баронесса поставила Айлуну перед сложным выбором. Тело девочки уже сформировалось, а значит, ее вполне могла постигнуть печальная участь матери.

Барон стар, очень стар. Но много ли ему осталось? Неделя, месяц, год? Сколько? Сможет ли она, как мама, терпеть эти унижения? А если нет, какая альтернатива? Плата за труды матери были кров и пища для нее с дочкой. Так что денег она скопить не могла. Ну и что делать Айлуне одной, без гроша в кармане и крыши над головой? Жизнь там может быть даже хуже, чем здесь.

«Райкас! Через семь месяцев тот самый день. Меня выберут. Я знаю, я точно стану магом. С каждым днем я буду становиться сильнее. С каждым днем буду приближаться к поставленной цели. Я стану той, с кем придется считаться. Той, кому найдется место под солнцем. Той, кому под силу будет покарать весь этот проклятый род. Той, кто отомстит за годы маминых унижений. Той, кто посвятит себя защите слабых и обездоленных. Той, кто изменит все. Я вытерплю. Да, я смогу» - Я согласна, - убедила она себя и приняла предложение баронессы.

Все мы когда-то думали, что способны на многое. Что достигнем всего, о чем в детстве мечтали. Ну и что, многие ли добились успеха? Мечты существуют лишь для того, чтобы рушить надежды.

На следующий день Айлуна надела материн фартук и приступила к работе. Готовила, убирала, стирала, прислуживала за столом. С ног валилась, здоровая полнота на глазах уходила. Но работала, не жалея себя, в память о матери.

Прошла неделя, вторая. Каждую ночь она ложилась в кровать и не смыкала глаз. Закутавшись в одеяло, молилась богам, чтобы барон не пришел.

Он и не приходил. Семнадцать дней. А на восемнадцатый скрипнула дверь, принеся с собой сильный запах перегара. Айлуна до конца дней своих будет помнить еще одну злополучную ночь. Как было больно, как оттуда шла кровь, как со слезами на глазах она сжимала кулачки до посинения.

Прошло полгода. Полгода тягот и невзгод, ненависти к себе и грез о том дне, когда все изменится. До Райкаса оставалось три дня, и еще до рассвета Айлуна собрала все свои вещи, прихватила с кухни серебряный кубок, и ушла. Оставленная на прикроватной тумбочке записка гласила: “Я ухожу, но обязательно вернусь. Вернусь, и вы мне за все ответите”.