Я не могу уйти. Никто другой мне не расскажет о том, что действительно важно.

– Позволь узнать больше, – упрямо повторяю я, хотя говорить и дышать уже трудно. – Ты только показываешь, на чьих руках кровь. А я хочу знать, кто виноват в этом.

Миг, другой – ничего не происходит. Потом горло медленно разжимается, и я жадно, как в первый раз, вдыхаю воздух с запахом акации и тумана.

Бледно-зеленая тропа у мешка наливается цветом, растекается пятном, словно в задумчивости, а потом бежит. Прямо к ногам Сивого. Его крупный силуэт, окруженный стражниками, подрагивает, по Хмурой стороне к судбищу сползаются кочки.

Выдыхаю, готовясь сказать слова прощания и ожидая, что на горло мне снова начнет давить, но Хмурый мир теперь не торопится гнать меня. Я вижу, как зеленая тропа под ногами Сивого превращается в еще одно пятно, а потом бежит дальше. К танне.

Трясу головой. Клетку открыла Лисица по наущению Сивого, но виновата танна?

Череда фигурок-теней сменяет друг друга очень быстро. Ссорящиеся варки. Штормящее море. Варка, говорящий с женщиной. Снова женщина, бегущая к воде, и варки, которые ссорятся. Потом опять женщина – теперь она не бежит, её тащат прочь от жилья. Трое варок волокут её к лесу, хохочут, запрокидывая головы, толкают друг к другу, валят наземь.

Изумрудная тропа разбегается во все стороны, плещет под ноги крупным силуэтам стражников, каким-то рыбалкам, потом убегает прочь, за пределы судбища.

Кочки растут и становятся холмами, закрывая дома, изумрудное брызжет на меня со всех сторон, в ушах бьется женский вопль, горло сжимает, всё вертится в серо-зеленом хороводе. Я пытаюсь зажмуриться, но не могу отвести глаз от изумрудных сполохов в серой мгле – а потом меня выбрасывает с Хмурой стороны пинком. Последнее, что я там вижу – как стражники-варки выхватывают короткие мглистые мечи и вонзают их в спины людей, охраняющих Сивого.

**

Кровь растекается по серой пыли, тела людей валятся наземь, танна открывает рот, и я понимаю, что сейчас она завизжит – как обычная перепуганная женщина, а вовсе не как варчиха, которая получила своё танство, избив других претендентов. И что она вот-вот выхватит мечом по голове, хорошо, если плашмя. И мы с Хрычом – тоже, непременно.

– Назад! – наставник тянет меня к выходу с судбища, но я отчего-то понимаю, что мы не успеем.

Вырываю из его ножен свой меч. В уши буравится чей-то крик. Рыбалки разбегаются из круга судбища, перепрыгивая ограждающие булыжники. Каменная пирамида и хорунок забрызганы кровью.

Хрыч, тоже что-то понявший, сует мне флягу с Пёрышком, и я выпиваю его в три глотка, едва не поперхнувшись.

Хмурая сторона беспокоится, давит на горло, отталкивает меня. В ней всё бурлит, изумрудное продолжает брызгать во все стороны, будто кто-то раскрутил по столу полную кружку ведьминского зелья.

– Я – наконечник стрелы, разящей зло!

Захожусь кашлем. Мглистые силуэты варок разворачиваются ко мне. Танна уже за спиной у Хрыча, её волочет Зануд. Или кто-то другой. Людей отсюда узнавать труднее, чем варок.

– Разящей зло, мрак тебя задери! – ору я Хмурой стороне и посылаю в серую мглу образ стражников, падающих наземь.

Горло отпускает, уши закладывает. Прыгаю между Хрычом и добежавшим до него варкой – здесь его движения кажутся неловкими, а моя голова и руки действуют быстро-быстро. Я хочу снести варке голову, но его шея маячит где-то в поднебесье. Хочу рассечь этот клок мрака наискось, но воздух Хмурой стороны становится тугим и липким, не даёт мне поднять рук.

Что с тобой такое, а? Стоило предложить глянуть глубже обычного, как ты сразу лишилась разума?

Прыгаю за спину варке, который уже заносит меч над Хрычом. Поднять свой меч я не могу, а опустить? Чиркаю стражника по ногам, чуть выше пяток.

Без промаха бьющий. Тьфу!

Мгла идет волнами, варка падает, корчится. А Хрыч, может, и увернулся бы, не знаю. Он, вообще-то, мастер.

Еще двое варок несутся к нам – то есть, наверное, к танне, просто мы оказываемся на пути. И сдалась нам эта танна, в самом-то деле! А Хмурая сторона по-прежнему не дает мне поднять меч.

Вместо этого она показывает череду образов, мелькают тени, силуэты, что-то движется, я даже улавливаю отголоски слов и чувств. Хмурая сторона ищет ответ на мой вопрос, заглядывая глубже обычного, но ответа найти не может – и делится со мной моими же вопросами.

Дорогая, не сейчас!

Двое варок, один за другим, падают с подрезанными сухожилиями. Мгла слизывает кровь с моего клинка. Хмурая сторона ложится на плечи мокрым одеялом, вбивает знания мне прямо в голову – сразу, готовыми, не заморачиваясь с тенями и силуэтами.

Танна ненавидит и боится сирен. Сирены убили её отца. Сивый не одобряет игрища сестры с чародейскими творинами. Совет танов не хочет видеть на престольце женщину. Сивый хочет на престолец.

Когда подкупленный дознаватерь указал на «виновного», танна должна была объявить ему приговор. Шум бы поднялся еще тот: казнить варку танского рода – это не рыбалку выпороть. На этот шум и должен был явиться приятель Сивого со свидетельством, что в тот день Сивого не было в поселке.