Все находились в легком замешательстве, но повелитель не стал ничего объяснять, просто сделал жест следовать за ним. Волки всегда остаются волками. Это значит, что если волк голоден он зол, а после сытного обеда любой разговор идет легче. Вот и сейчас мужчины вели тихий разговор. Я же находилась в прострации, не понимая, откуда Сверр знаком с Рагнаром. Он назвал его дядей. Какие родственные узы связывали их? Спросить прямо сейчас возможности не было, но мысли всё время возвращались к этому.

– Тове рассказал мне многое, но я хочу увидеть всё своими глазами. – произнёс повелитель, на что мой муж заворчал. – Ты же знаешь Сверр, если бы необходимости не было, я бы не требовал этого. Но мне нужно посмотреть на пожирательницу. Я уже связался с главой тайной канцелярии Темной империи и у него есть некоторые соображения на этот счет. Черная ведьма объявилась на человеческих землях, умертвия не двинулись дальше волчьих территорий. Особой активности не проявляли, залегли в лесах. Они словно что-то ждут.

– Хорошо. – тяжело вздохнув ответил Халдор, поднимая меня на ноги. Мы сделали несколько шагов в сторону альфы Рагнара и любимый обхватил мою голову, прошептав.

– Успокойся и не борись, это не больно. – моя тьма тревожно зашевелилась и я неожиданно для себя съязвила.

– Вчера, ты тоже так говорил.
– едва слышный шепот сорвался с моих губ.

Повисла тишина, которая сменилась громогласным хохотом всех оборотней. Роар похлопал разъяренного Сверра по плечу хохоча, а мой муж с обещанием в голосе прорычал мне на ухо.

– Мы вернемся к этому вопросу позже Атира, и моли отца Волка что бы к тому моменту, я не был так зол. – я вздрогнула от этих угрожающих слов. Нечистый дернуо меня за язык не иначе. Со смущением взглянула в глаза главе Рагнару, которых плясали смешинки. Но спустя мгновение всё изменилось, зелень стала исчезать, истончаясь. Всё заполнилось тьмой, что затягивала меня всё сильнее. Сперва я испугалась, но крепкие объятья любимого успокаивали, показывая мне, что всё хорошо, что бояться нечего.

Когда я, наконец, перестала напрягаться, в голове заклубились воспоминания. Вспоминания о ночи когда я должна была заменить Вигдис, чувства сменялись так же быстро, как и картинки что вставали у меня перед глазами. Похищение, замок, подземелье, Сверр, вампиры, путь к вратам. Всё сменялось очень быстро и в итоге, сцена у врат словно остановилась. Теперь я видела то, чего не помнила.

Видела, как открывала врата одержимая тенью. Пентаграмма, нарисованная подо мной ярко вспыхнула, рассеивая тучи. И свет красной луны, словно проявил на темных вратах невидимые письмена. Мои руки двигались быстро и уверенно, нажимая и описывая нужные части, снимая печати так, словно я делаю это в сотый или тысячный раз. Сейчас я слышу каждый оглушающий щелчок замка и голос любимого, что непрерывно и отчаянно зовет меня неистово вырываясь из оков.

И вот когда последняя печать почти сорвана, мои руки вздрагивают как и всё тело, а огромная черная тень отделяется от меня. Но дело сделано, и последнюю печать срывает уже сама жрица.

– Достаточно. – голос звучит приглушенно, так словно я под водой. Дымка воспоминаний рассеивается. Возвращаясь к реальности я осознаю, что уже навзрыд рыдаю в руках любимого.

– Ты говорил мне что больно не будет! Ты лгал! – яростно зарычал Халдор. Кинуться на альфу белых волков ему мешало только моё дрожащее тело.

– Я не лгал. – хмуро ответил Рагнар. – Ей не было физически больно, она винит себя. Но по сути, всё было в руках жрицы. Бальтазар имеет свою особую силу, неопытным ведьмам его не одолеть, хотя то что я увидел дальше, весьма меня впечатлило. Запечатала их, да? – хитро улыбнулся двуликий.

– Да. – всхлипнула я. Сверр прижал меня крепче, зло сверкая глазами в сторону других волков.

– Что ж, я получил свои ответы. Вы можете отправляться назад. Тове, предоставь моему гостю дом, я должен подумать. Скоро всё прояснится. Не кори себя, Атира. Так было угодно судьбе. Уходите.

Покидали мы дом повелителя поспешно, словно сбегали. Я не спрашивала почему, мысли в голове были далеко не радостные. Забота о любимом и его выздоровление, затмили все другие проблемы. По сути, я не вспоминала о том, что случилось в ночь «красной луны». Но стоило мне вспомнить, осознание содеянного опутало моё тело тяжестью, а в груди словно образовался камень. Который тянул меня вниз, низвергая в пучину вины и отчаянья.

В деревеньку мы вернулись затемно. Отец повел Сверра к дому на окраине. Единственному который пустовал. Хельда, споро собрала вещи для меня и Сверра, радостно обнимая словно собственную дочь, шепча наставления и советы. Отец, вернувшись хмуро окинул взглядом мои вещи и безразлично бросил.