Шрифт:
1996
Безумье
1995
Ты и я
Тропы к храму
1996
Снегириные поцелуи
1996
Буду целовать тебя
1996
Свинцовые ветры
1996
За окошком
1996
Тайна прозрения
1996
Ты и я
Не видя звёздную луну,Весь вечер, а не пять минут,Я целовал тебя одну,Я мял тебя, как травы мнут.Окно зашторено, и тыЛежала золотей огня,И груди – круглые цветыПод сердцем рдели у меня.Я пил твое лицо и пил,И тьма летела кувырком,Я никого так не любил,Не тосковал так ни о ком.Ты словно бы ребенок мойИ словно бы сестра моя,И словно бы тебя домойПривел, а не к знакомым я…Мы перешли хмельной порог,Луга цветов, стога травы,И, может, сохранит нас БогОт пули и дурной молвы.Не отрезвиться нам и впредь,Костер страстей не затушить, —Кто согласится умереть,Когда, ликуя, хочет жить?
Эти скоростные перегрузкиЗадушили черным шарфом лес.Хорошо нам, русским, среди русских,И в просторе русском – свет небес!Вон, с холма взлетая, точно птица,Сквозь пургу невыносимых драм,У тебя во взоре золотитсяКуполами белокрылый храм.Красотой и мудрою отрадойБлизких он встречает на пути.Я хотел бы за его оградойСвой приют, со временем, найти:Чтобы ты склонялась и шепталаИмя позабытое мое.Мгла страну родную расшатала,Виснет у околиц воронье.Я одну люблю тебя и сноваГоворю: «Душа моя чиста!..»Я тебя целую или слово,Так я пьян – не оторвать уста.Нас не очень жалуют в европах.Горизонт не станет голубей.И не зря цветет на русских тропахОгненными вспышками репей.
Мороз, еловые иголкиДа птиц петлистые следы…А ты сейчас в низовьях ВолгиВстречаешь тающие льды.Молчит река, течет устало,И знает лишь одна заря,Что синью северных кристалловХранимы южные моря.Вернешься ты, еще красивей,Беречь и утешать любовь,Серебряной пургой РоссииПозвать грозу и ливень вновь.В краю, былинном и нехмуром,Где палисадник, там и сад,Саратов это или Муром,Рязань иль Сергиев Посад:Золотокупольные струиВесной…А в зиму, посмотри, —Взлетают наши поцелуиОгнянные, как снегири!
Соловьи звенят и славят лето,Весь живой и пробужденный лес.И сверкает колесо рассветаСпицами по синеве небес.Наклонись ко мне и мир послушай,В час признанья кто не знаменит,Если жизнью скованные душиИз долины просятся в зенит?..Буду целовать тебя до полдня,Ну а с полдня буду отдыхать,Свято зная и, конечно, помня —Скоро надо сеять и пахать.Пусть страданья голосом столетийВ нас кричат, но никогда не лгут.И, пожалуй, завтра наши детиПо родным цветам не побегут.Зреет рожь, да серебрится мало,Травы подняты,да не густы,Где заря бедою отпылала,Там взлететь пытаются кресты.Мы еще не смеем помолиться,А уж поступь истины слышна,Потому и звездный свет струится,И за этим лесом – тишина.
Свинцовые ветры поют над страною моею,И к нашим границам толкает дивизии Запад,Мой Кремль ненаглядный,на площади вновь я немею,Отбросив ползущийпредательский рыночный запах.И голосом горя кричат колокольно куранты,А мы, закаленныев дерзком победном горниле,Как ту Атлантиду вознесшие к небу атланты,Россию родную на камни вчера уронили.Любимая, слушай, мучения так бесконечны,И дома покоя не знаю я даже с тобою:Я месяц усталый, мне двигаться вечно и вечноНад миром погибшимв пространство его голубое.Мы, пленные торга кровавых растлителей эры,Целуемся молча и молча в ночи пропадаем,За нами с экранов недрёмно следят люциферы,Мы лица их вряд ли теперь на пути угадаем.А бесьи копыта стучат по гранитной брусчатке,Беда нависает и нас истребляет большая,И главный преступникпять лет не снимает перчатки,На зверью охоту из Спасских ворот выезжая.Мой Кремль ненаглядный,пленённый с великим народом,А мы-то с тобою пленёны, пожалуй, с рожденья,Но Царь поднебесный готовит возмездьеуродамГрозою и бурей —молитвами освобожденья!..
За окошком не лебяжью стаюИ не звезды высеяла тьма,Это задержалась, пролетая,На весенних яблонях зима.Как же мы не встретимся с тобою,Если маем разбудило высь,Если белое и голубоеЗа зеленым полем обнялись?Ничего мы, оба, не разрушим,У тоски недружелюбья нет,Потому струится в наши душиБелый, белый, лебединый свет.Я скажу и не дождусь ответа,Только чуть расширятся глаза, —Ведь от света золотеет летоИ грозой качает небеса.На пиру страстей неистребимыхРевностью остывшим не помочь.Привкус крика на губах любимыхИ в зрачках неистовство и ночь.Обниму, нахлыну ли, прильну я,Словно ливень, полоня траву,Так, что даже кофточку льнянуюЯ опять – над сердцем разорву!..
Я не прозреньям тайным удивился,А на заре кричали журавли…Они кричат, а я ведь не родился,Хоть яблони у окон отцвели.И на тропе вчера, у поворота,Я целовал тебя и говорил:«Я не родился, это кто-то, кто-тоМне жизнь свою и память подарил!»В любви нет воли и в судьбе нет воли,Не приручить желаниям чудес.И я давно седей луны, а полеЗвенит травой зеленой до небес.Летело время вьюгой и смеялось,Я к звездам шел из гиблой темноты,И надо мною мать моя склонялась,А с нею – Богородица и ты.В слезах мы захлебнулись и в разврате,И путь сквозь покаяния тяжел:Вот я искал других и виноватил,Но виноватей всех себя нашел.И если я ни разу не родился,Тогда зачем, горяч и остроуст,В лучах полдневных жаворонок билсяИ снеговел черемуховый куст!..
За морозом – ветер и метелиПо селу и городу прошли.Вот летели и не долетелиДо России нашей журавли.В тьму попали, в холода попали,До сих пор я вижу, до сих пор,Как с небес по одному упалиВ синий леденеющий простор.Чтобы вечно властвовать над намиСвятости, не зная кандалов,Где упали – вспыхивает пламя,Золотее новых куполов…На колени встанем перед Богом,Ты и я,нам вместе веселей:«Господи, мы просим не о многом —Пощади летящих журавлей!Бедные не платят за богатых,На врагов не плачутся враги,Сбереги влюбленных и крылатых,И не предающих сбереги!»..В мире ужас воцарится тихо,Там и тут безлунье,там и тут,Если журавель и журавлиха,Две последних песни, упадут.