Через меня проходит холод. Я должна желать этого — я должна желать страданий Бреннуса, но я не желаю. Он тоже в моей крови, не важно, хочу я этого сейчас или нет — теперь мысль о его страдании, заставляет страдать и меня. Выбора нет; я должна быть с Ридом. Он то, чего я хочу — то, что мне нужно, но Бреннус это…

— Я принес оленью кровь. Она под твоей кроватью. Если тебя укусят… если они превратят тебя… — сквозь зубы шепчет он, сжимая меня почти до боли. — Тогда ты найди меня — я буду хорошей первой жертвой. Для меня блаженство умереть в твоих руках, — говорит он, и от того, что с ним происходит, у меня сжимается горло. Прежде чем отпустить меня, он нежно прижимается к моим губам. Рид встает с моей кровати и, жестом указывая на столик в моей комнате, говорит: — Рассел сказал мне, что ты была голодная, так что я принес тебе поесть. — Глядя на меня, он колеблется, его руки сжимаются в кулаки. Я впервые замечаю, что у него на пальце кольцо, которое я подарила ему. Когда я бросила его сегодня, он поймал его. — Сорок восемь часов, Эви… я люблю тебя, — шепчет он, и в долю секунды исчезает.

Когда я сажусь в постели, то хочу крикнуть его имя, чтобы он пришел и забрал меня с собой. Это безумие. Я сошла с ума. Месть так же важна — как и Рид, думаю я, упершись лбом в колени. Но это больше чем просто месть. Это разрушит Казимира прежде, чем он уничтожит еще кого-то из моих любимых…

Я встаю с кровати и подхожу к столу. Когда открываю коробки меня наполняет ароматом макарон с сыром. Еще на столе лежит коробка Твинкис. Я ставлю макароны с сыром и беру Твинкис. Развернув его, я стараюсь не плакать, но, когда я откусываю его, из моих глаз все равно текут слезы.

— Я все-таки говорю, у меня есть план — это усыпит их чувства контроля, и кто сможет устоять против ее обнаженного тела? — указывая на меня движением руки, говорит Эйон, сидя напротив меня. — Они будут сражаться друг с другом за это зеркало, чтобы отправить ее через портал.

— Эйон, я не открою портал будучи полностью обнаженной, — закатывая глаза, говорю я. — Как я смогу сражаться голой?

— Не знаю, но будет интересно на это посмотреть, — оскалившись отвечает Эйон.

— Возможно, тебе на самом деле и не нужно быть обнаженной…, можно создать лишь иллюзию того, что ты обнажена, — вдумчиво говорит Бреннус.

— Вы ребята, ходите увидеть меня голой, — с подозрением спрашиваю я, наблюдая за оскалом и на их лицах.

Это самая большая группа, которая собралась на наше собрание в рыцарской комнате. Кроме Бреннуса, Финна, Деклана, Эйона и Фаолана к нам присоединились Гобан, Лонан, Ниниан, Аластар и Торин, которые сидят с нами за общим столом. Но даже со всеми этими новыми лицами, я знаю, что среди нас не хватает одного лица: Лакхлана.

— Я изначально говорил, что нужно использовать клона вместо Женевьевы, — говорит Дэклан

— Обнаженного клона? — спрашивает Эйон, видя, как Дэклан на него косится.

— Не обнаженного клона, а одного из ее клонов. Таким образом, она будет где-то в безопасном месте, пока мы разбираемся с Падшими из Ада, — говорит Дэклан переводя взгляд с Эйона на меня и замечая мой хмурый взгляд.

— Дэк, я не беззащитна, я могу это сделать, — сердито говорю я. — Я хочу быть здесь, если через портал пройдет Казимир. Хочу, чтобы он знал, за что умрет — для меня это тоже важно.

Дэклан одаривает меня осторожной улыбкой.

— Так никто и не сомневается — что ты можешь быть полезной. Спросите у Werree, и они тебе все скажу, но мне все равно это не нравиться. Это не ангелы, о которых мы привыкли говорить — это древние ангелы. Это не игра, девочка. Это воплощение зла, — качая головой, говорит он.

— Спасибо Дэк, но я просто обулась, поэтому не беспокоилась о том, куда ставить ногу, — отвечаю я, слыша, как парни пытаются сдержать смех.

Дэклан смотрит вверх, словно там написано какое-то указание.

— Ты начинаешь быть похожей на нас, — качая головой, говорит Финн, подмигивая.

— Чем больше я думаю о плане Эйона, тем больше он мне нравится, mo chro'i, - говорит Бреннус, что возвращает нас к дискуссии о том, чтобы использовать портал, который мне прислал Казимир. — Это сделает тебя невинной и уязвимой, эти две вещи для них почти неопровержимы. Вожделение, это мой любимый вид ловушки — быть пойманным в паутину желания, — соблазнительным тоном, говорит он. — Это местечко маленькое и интимное. Организовать Казимиру «призыв природы»… это чудесно и эротично…, - говорит Бреннус, наблюдая за тем как розовеют мои щеки.

Я в отчаянии тру лоб.

— Разве мы не можем просто открыть его в военной комнате, и когда они выйдут, мы просто бросим их на кухонный стол? — бормочу я, видя, что все они смущены моим комментарием, потому что они иногда принимают все так буквально.

— Что… зачем нам бросать их на кухонный стол, когда в нашем распоряжении есть ракетные пусковые установки? — сконфуженно спрашивает Ниниан. — Фаолан, я помню ты сказал мне, что уже оказывал ей комнату с оружием. Ты сказал, что научил ее разбивать броню, пробив пятьдесят калибров и восстанавливать ее. Почему она говорит о столе? — спрашивает он, осуждающе показывая пальцем на Фаолона