— Пойдем в Южную Башню. Все оружие выстроится чтобы сказать, как сильно оно тебя любит, — говорю я, удивленная и смущенная тем, что слышу в своем тоне ревность.

— Это бессмысленно, Женевьева. Это — опьянение и похоть, — объясняет он с растущей тьмой в глазах.

Он проводит большим пальцем по моей челюсти, но ревность в моем голосе смягчает его, он выглядит удовлетворенным.

— Я не хочу тебя любить, — честно шепчу я, отдергивая подбородок и смотрю в пол, сминая в руке нежные лепестки.

— Да, это не то, что ты делаешь, — со знойной улыбкой говорит он.

— Бреннус, как мне описать то, что я к тебе чувствую? — спрашиваю я, качая головой и чувствуя внутри себя жуткую боль. — Это, не та любовь, которую я испытывала прежде. Чтобы это ни было, это больно. Если это любовь, то я люблю тебя так, как существа подобные нам, должны любить — тайно и неохотно, в темной тени между моим сердцем и моей душой.

— Это только начало, mo chro'i. Как и для меня, — отвечает Бреннус, снова обвивая меня руками. — Эту любовь ты хочешь уничтожить, но она превращается во что-то гораздо мощное, что если ты позволишь, то сможешь себе это представить.

— Я не хочу, чтобы это возрастало, — отвечаю я, снова от него отворачиваясь. — Это принесет мне только боль.

— Только если ты будешь этому сопротивляться, — выдыхает он рядом с моим лицом. — Позволь мне научить тебя получать от этой боли удовольствие, — поглаживая мои руки говорит он. — Позволь мне услышать, как ты кричишь от удовольствия только для меня.

— Бреннус, — сердито говорю я, — я не хочу никакого удовольствия. Я хочу что-нибудь разбить, — говорю я, пока во мне бушует масса эмоций. Я содрогаюсь, опасаясь того, то не смогу остановить его, если он захочет пойти с этим до конца. — Ты даже не представляешь, как многому у тебя можно поучиться.

— В ближайшее время я покажу тебе все, о чем говорю.

— Видеть легче, чем говорить? — грустно спрашиваю я, глядя на него и найти в этом хоть какой-то лучик света.

— Да, — с неохотой соглашается Бреннус. — Я имею ввиду, ты бессмертна, поэтому у нас есть время для всего, чему я хочу тебя научить.

Я опускаю глаза, стараясь скрыть от него то, что он может быть не прав.

— Есть вещи, которым ей не нужно у тебя учиться, — прогуливаясь среди розовых кустов в образе призрака, говорит Рассел. — Розы? — издевается он. — Не думаешь, что это немного похоже на клише? Она больше похожа на Райскую Птицу, чем на экзотическое чудо.

— Рассел! — выдыхаю я, чувствуя, как вспыхивает мое лицо, интересно, как много из нашего разговора он слышал.

Я знаю, что вижу его клон, но я чувствую его запах и вижу улыбку этой хитрой задницы, которую я знаю, как «игривое лицо». Я хочу бежать к нему, но знаю, что не могу этого сделать.

— Если ты хочешь ее чему-нибудь научить, ты должен взять ее в Южную Башню. Но я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы она училось тому, что там происходит, я прав? — спрашивает Рассел Бреннуса, по-прежнему глядя на меня. Он убедился, что я в порядке, и что сейчас я не нуждаюсь в его защите, поэтому меня можно немного встряхнуть. — Ты должна видеть это, Рыжик, это как бесплатный стрип-клуб… О, и конечно же все женщины возбуждены и кровоточат.

Я чувствую, как бледнею. Почему я все время забываю, что они убивают людей? — удивляюсь я самой себе, чувствуя, что грань между правильным и неправильным снова искажается и сдвигается.

— Это так. Я знаю, что должен был убить тебя, но я подумал, что, может быть, от тебя больше пользы, чем я подумал, — говорит Бреннус, потирая шею, а затем пожимая плечами, словно это не имеет большого смысла. — Ты снова у меня в приоритете. Я должен был понять, что было бы лучше тебя убить.

— А я должен был знать, что сюда не следует приходить без освежителя воздуха, но мы снова здесь все вместе, — соглашается Рассел, рассматривая рыцарский бар и резные окна.

Бреннус снова заключает меня в кольцо своих рук, заключая меня в свои объятия. Нюхая мою шею, Бреннус говорит Расселу:

— На самом деле тебя ведь здесь нет, не так ли? Если бы ты был здесь, я сомневаюсь, что ты бы так много сказал, и мы оба это знаем. Так что ты должен ей сказать, зачем ты сюда пришел. Потому что у нас есть планы, в которые ты не входишь.

— Я здесь для того, чтобы увидеть тебя, вампир, — усмехается Рассел, наблюдая за тем как пальцы Бреннуса поглаживают мои руки, заставляя меня дрожать от его прохладных прикосновений. — В твой дом в Индии проникли Падшие. Вот куда вы все собираетесь направится, верно? — спрашивает Рассел.

Бреннус останавливается и сводит брови.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — не отпуская меня, спрашивает он, но больше не целуя мою шею.

— Потому что мне нужна моя девочка, — со сжатыми кулаками отвечает Рассел, наблюдая за тем, как Бреннус прикасается ко мне.

— Она не твоя девочка, — говорит Бреннус.

— Нет, она не твоя девочка, сталкер, — возражает Рассел. — Ты притворщик. Ты претворяешься хорошим — чтобы быть ее семьей, но ты вампир, ей просто нужно очнуться и увидеть это. Проснись, Рыжик, — восклицает Рассел, злость в его тоне заставляет меня подпрыгнуть.