— Так ты здесь, чтобы помочь мне? — прохладным тоном спрашиваю я, видя, как от моего вопроса уголки его губ немного приподнимаются.

Я знала, что будет сложно противостоять безжалостному ангелу, но чувствуя на моей щеке его дыхание, я хочу в страхе попятится назад.

— Я здесь, чтобы посмотреть, достойна ли ты спасения… или ты была испорчена, — легко отвечает он, словно для него это не имеет никакого значения.

Когда он продолжает разглядывать меня, его гладкая, золотисто-загорелая кожа немного краснеет. Я заставляю себя улыбнуться.

— Твои слова… интересно, — шепчу я, ложа подбородок на свои скрещенные руки. — Итак, какой вердикт, Шеф? Стою ли я этого? — спрашиваю я, стараясь не задерживать дыхание, пока жду его ответа.

— Это не так просто, — изучая меня, отвечает он. — Ты заслужила некоторое доверие, когда не сжалась от нашего появления, но это небольшая победа.

— Я не против тестов, — как можно небрежнее говорю я, зная, что эти ангелов не уважают ничего, кроме силы. Показать им страх, это словно просить их убить меня. — Кажется в моей жизни их бесчисленное количество.

— Да, кажется, когда тебе бросают вызов ты просто расцветаешь, — соглашается Казимир. — Ты милая, маленькая кокетка с потрясающей адаптацией — это что-то новое. Этого чертовски не хватает большинству ангелов нашего рода. Я сомневаюсь, что когда ты кого-то убьешь, ты что-нибудь почувствуешь, — говорит он так, словно он хорошо меня знает.

— Не думаю, что когда убью тебя, то буду слишком много об этом думать, — с улыбкой отвечаю я, пытаясь демонстрировать нахальность, которая кажется привлекает этих монстров.

Кажется, Казимира искренне позабавил мой комментарий; на его лице снова появляется улыбка.

— От тебя это звучит слишком невинно. Достаточно сложно величественно появляться, когда до этого ты ползал по земле. Ты стала жертвой низший расы. Я здесь, чтобы показать тебе твои ошибки. Мы не пресмыкаемся. Мы не позволяем другим делать из нас собак на поводке.

— Казимир, нет никакого «мы» Есть ты и есть я, — отвечаю я. — Почему ты вообще подумал, что я одна из вас? — спрашиваю я, и тут я слышу, как Воин, наблюдавший за нами начинает хихикать, его забавляет наш разговор.

Мои глаза переходят на его лицо, его губы образуют поцелуй, в то время как он мне помигивает. При мысли, что он прикоснется ко мне, меня наполняет паника. Пытаясь успокоится, я делаю небольшой вздох, морщу нос, а затем оглядываюсь на Казимира.

— Если мы позволим, чтобы ты стала одной из нас, ты станешь самой счастливой. Я просто имел ввиду, что Серафим не позволит другим контролировать нас, — терпеливо объясняет он.

— Итак Казимир, чего же ты от меня хочешь? Помимо того, что хочешь сообщить мне, что ты на меня обиделся, — без эмоций спрашиваю я, пытаясь скрыть тот факт, что это самый важный вопрос, который я когда-либо задавала.

— Женевьева, это урок. Информация дорого стоит. Ответы всегда ценны. Я не трогаю то, что ценно для кого-то другого, кроме того, чего хочу я, — отвечает Казимир.

— И что же это? — подняв брови, спрашиваю я.

— Ты, — отвечает он, заставляя волосы на моих руках встать дыбом.

— Что? Не говори мне, что ты, как и Альфред хочешь мою душу. Ты действительно думаешь, что они позволят тебе вернутся в Рай с украденной душой? — спрашиваю я, посмотрев на потолок, потом снова на его прекрасно лицо так, словно он сумасшедший.

— Почему ты думаешь, что я хочу вернуться туда, где я второй сорт? Слуги — низшие существа? — спрашивает Казимир, наклоняя голову набок, словно оценивая мою логику.

— Если твоя цель не Рай, тогда что? — спрашиваю я, играя с пузырьками в ванной.

Я пыталась скрыть тот факт, что меня беспокоят его слова, но они, наверное, уже заметили, как побледнело мое лицо.

— Почему ты думаешь Святой хочет тебя? — спрашивает он.

— Я им нравлюсь, — дурачась говорю я, пожимая плечами.

Истинный ответ заключается в том, что они видят во мне оружие — мощное оружие, которое может привлечь Падших.

— Конечно, они это делают, — отвечает Казимир, сохраняя нейтральное выражение лица. — Почему ты им нравишься?

— О… ну, я забавная, — говорю я, услышав как за Казимиром рассмеялся Падший, поэтому я показываю ему «пошел-ты» жест.

— Нет, ты уклоняешься. Если ты не хочешь знать, тогда не спрашивай, — непринужденно говорит он.

— Я их новое, любимое оружие, — отвечаю ему я, глядя ему в лицо и видя, как его взгляд смягчается.