— Ну, я уже рассказывала тебе, что случилось, и там осталось не так много того, чего я не рассказала тебе, — низким голосом говорю я, потому что в моем горле стоит ком, словно его кто-то сжимает.

— Ты не рассказала мне всего. Ты рассказала мне почти все, но есть детали которые ты опустила…, - говорит он, замолкнув, чтобы посмотреть, не расскажу ли я больше о том, как Бреннус хочет превратить меня в свою любимую игрушку. — Ты дала мне общие понятия событий. Дала факты. Те не рассказала мне подробности или то, что ты чувствовала, когда с тобой происходили определенные вещи.

— Я не хочу больше об этом говорить, — даря ему призрачную улыбку, отвечаю я, в то время как перед моими глазами всплывает картинка груды мертвых женщин, которые ждут своей очереди, чтобы быть сожженными в резных каминах. — Я не хочу тратить свое время с тобой на разговоры о нем.

— Почему? — аккуратно спрашивает он меня, — Я хочу знать.

— Ну, я не хочу тебе рассказывать, — чувствуя пустоту, спрашиваю я.

— Прэбэн и другие все равно будут задавать тебе вопросы о Gancanagh, — поясняет он, и я напрягаюсь. — Они снова хотят проговорить все факты и захотят, чтобы ты все им рассказала — каждый разговор, который у вас с ним был, когда ты была там, каждый разговор, который ты слышала, их действия, кто его правая рука, кто следующий за ним…

— Я не могу, — шепчу я, чувствуя холод думая о Финне.

Я никогда не упоминала о брате Бреннуса и никогда не говорила, кто занимает второе место в их команде. Финн помог мне, когда все другие отказались, и я никогда этого не забуду.

— Почему нет? — начинает прощупывать почву он.

— Я уже рассказала им все, что им нужно знать, — бормочу я, стараясь избегать его взгляда.

— Эви, — говорит Рид, заставляя меня посмотреть на него, — почему ты не хочешь рассказать мне об этом?

— Что на счет Рассела? — не глядя на него, говорю я.

— Сейчас мы должны рассказать им о Расселе, — говорит он. — Мы не будем прятать его, он должен быть здесь в ближайшее время. Но это не причина не говорить мне о Gancanagh.

Когда я по-прежнему не смотрю в его сторону, он подцепляет пальцем мой подбородок и разворачивает мое лицо к себе. Он серьезен, словно, не говоря ему об этом, я причиняю ему боль.

— Потому что это не лояльно, — выпаливаю я, вырывая подбородок из его рук.

— Не лояльно? — произносит Рид это слово так, словно не знаком с его значением.

— Акт предательства, — кусая губу признаю я, и вижу замешательство в его глазах.

— Кого ты придешь? — низко спрашивает он.

— Семья…, - заламываю руки я.

— Они не твоя семья, — говорит он.

— Я знаю, — не убедительно отвечаю я. — Он думает, они моя семья.

— А что думаешь ты? — спрашивает Рид, склонив голову набок и внимательно наблюдая за языком моего тела.

— Я думаю, что, когда он вернет меня, мне придется заплатить за свое мятежничество, — говорю я и понимаю, что не смогла бы удержать эти слова, даже если бы и захотела.

— Мятежничество? — спрашивает он, — это означает восстание против покровительства…

— Или короля, — с печалью в голосе отвечаю я. — Бреннус — король.

— Их король, но не твой, — отвечает Рид, — и он не получит тебе обратно.

— Ты прав, он не вернет меня обратно, — соглашаюсь я, заглатывая слезы и расправляя плечи, но все равно чувствую ком, словно я проплакала несколько часов.

Я вижу, что Рид хочет расспросить меня обо всех секретах, которые я утаила от него. Я хочу рассказать ему — должна — но не могу. Мне не позволяют чувство вины и стыда. Он не знает, что часть меня, очень маленькая часть, любит Бреннуса, благодарна ему. Бреннус ради меня уничтожил Альфреда. На полу моей темницы он словно зверь, жестоко разорвал Альфреда. Он заставил Альфреда страдать — кричать в агонии, так же, как и Альфред, заставил кричать в агонии моего дядю Джима. Я все еще чувствую в себе часть тьмы, которую чувствовала после укуса Бреннуса, но я никогда не скажу об этом Риду — слишком много честности может причинить больше вреда, чем пользы.

— Когда ты будешь готова рассказать мне все, что произошло, я выслушаю тебя в любое время, — говорит Рид. — Я знаю, что он проник в твою голову. Он заставил тебя страдать, а потом дал тебе что-то мощное. Он отомстил за твоего дядю Джима. Это не оправдывает его за то, что он сделал с тобой — за твои мучения. — Когда я не отвечаю, Рид вздыхает и говорит: — Сейчас нам нужно поговорить с Прэбэном. Ты готова?

Я киваю, и беру его за руку, спокойно следуя за ним к центральной погоде. Мы идем по узкому коридору к столовой, в которой стоит несколько столов из темного дерева. Рядом со столами лежат большие подушки, а большую часть столов закрывают карты, которые изучают Рид и Зефир. Зефир слушает Прэбэна, который рассказывает о холдингах в Хоутоне и Маркетте, принадлежавших Gancanagh. С Прэбэном несколько его помощников, но большинства ангелов нет. Присоединившись к ним за столом, я слушаю как Доминионы раскрыли несколько квартир, принадлежащих Gancanagh. Апартаменты находились на окраинах, так что ребята могли с легкостью сойти за студентов, учащихся в техникуме. Их квартиры мало к ему привели. Доминионам удалось обнаружить грузовое судно, на котором привозили женщин для питания Gancanagh. Услышав это, я чувствую, как у меня скручивает живот.

Их во что бы то не стало нужно остановить, говорю я себе, вспоминая всех женщин, которым они причинили вред. У меня перед глазами всплывает лицо Молли. Теперь она одна из них. Значит они убьют ее со всеми остальными?

— Могут ли Gancanagh спастись? — спрашиваю я, прерывая Прэбэна.

Прэбэна не раздражало мое вмешательство. Он наблюдал за мной, когда я вошла в комнату, и говорил со мной так, как будто не говорил с Зефиром и Ридом. Он останавливается и вопросительно выгибает бровь.