— Может быть, ты не такой страшный, как ты думаешь, — отвечаю я.

Он с ухмылкой смотрит на меня.

— Не забывай, мне никогда не бывает страшно, — предупреждает он, поворачивая к моей комнате.

С Бреннусом и мной в мою гостевую из всей моей свиты входит только Дэклан. Он все проверяет, кивает Бреннусу и выходит в коридор, присоединяясь к другим охранникам. С Бреннусом наедине я чувствую себя здесь немного неловко. Последние несколько дней, это было мое убежище от всех них, и теперь в это пространство вторглись. Это его дом, но в этой комнате я чувствовала свою территорию.

Нервно заламывая руки, я выпаливаю:

— Где ты спишь? — его глаза темнеют, а улыбка теплеет.

Я пытаюсь снова.

— Я имею ввиду… где твоя комната?

— Это моя комната, — говорит он, глядя, как я бледнею.

— Прости? — спрашиваю я.

— Я переместил большую часть своих вещей в шкаф, — говорит он, подходя к одной из огромных гардеробных комнат, и, открыв его, позволяет мне увидеть его изысканные костюмы, куртки, рубашки и галстуки, ремни и обувь. — Мне нужен сон, так что, да для меня это было сложно, но единственное по чему я скучаю — это ты. Я подумал дать тебе некоторое время привыкнуть ко мне, прежде, чем мы придем к этому.

Мое сердцебиение ускоряется, я краснею, отворачиваюсь от его шкафа, ничего не видя перед собой.

Бреннус пересекает гостиную, подходя к противоположной стене. Он открывает другую дверь, держа ее широко открытой, он заводит меня в больший комфортабельный офис с резным столом. Диваны и кресла, стоящие в гостевых зонах, раскладываются, но вокруг еще очень много места. Я подхожу к окнам, через которые видно море. Широкие двойные двери ведут на балкон, на котором есть стол и роскошные стулья, чтобы сидеть и наслаждаться солнцем, если вообще в этой части мира оно когда-нибудь бывает.

Сквозь чувство онемения я думаю, что в основном здесь было пасмурно и сыро. Когда я отворачиваюсь от рассматривания пейзажа, мой взгляд блуждает по всему офису, пока не попадает то, от чего мой пульс учащается, отдаваясь болью в груди. Не говоря не слова, я иду к столу Бреннуса и беру узнаваемую мной фигурку. Дрожащими пальцами я провожу по гладкой мраморной поверхности — изображающей меня в хоккейной форме. Эта одна из фигурок, созданных Ридом. Она была в одной из его комнат в Крествуде.

— Как будто в мраморе он видел тебя, и работал до тех пор, пока не освободил тебя, — стоя позади меня, говорит Бреннус. — Это рассказывает мне то, что мне нужно знать о нем.

Я знаю, что Бреннус говорит о Риде. Он испытывает меня, чтобы увидеть мою реакцию на все это.

— Это так же, многое говорит и о тебе, — говорю я, ставя статуэтку обратно на стол.

— И что же это говорит обо мне? — спрашивает он, в то время как я поворачиваюсь к нему и вижу, как он вопросительно выгнул свою идеальную бровь.

Протягиваю руку и глядя в его глаза начинаю играть с пуговицей на его рубашке, видя, как его взгляд фокусируется на моих пальцах.

— Это говорит, что ты так одержим мной, что готов довольствоваться даже камнем, если он будет изображать меняя.

Когда он касается моего пальца, упирающегося в его грудь, на его губах появляется сексуальная улыбка. Поднеся мой палец к своим холодным губам, он целует его кончик, наблюдая за моей реакцией на его действия.

— Очень хитро, Женевьева. Что ты будешь делать с той информацией, которую только что получила? — спрашивает он, когда он наклоняется к моем лицу, его черные волосы, падают ему на лоб.

— Я буду делать с ней тоже, что делаешь с ней ты, — отвечаю я, наблюдая, как его губы приближаются к моим. Когда он выдыхает, я говорю: — Я использую ее в своих целях. У тебя свой план — у меня свой.

— Прежде, перестань видеть меня своим врагом, тогда мы сможем насладиться друг другом, — мягко говорит он, слегка касаясь своими холодными губами моих.

Я хочу быть равнодушной к его поцелуям, но сталкиваюсь совсем не с той реакцией. На меня обрушился целый ворох эмоций. Я чувствую ярость и желание — хочу разорвать его и одновременно прижаться сильнее. Хватаюсь за край стола Бреннуса, чтобы не сделать ни того, ни другого. Я не могу позволить себе причинить ему боль, потому что пока я не разорву этот магический контракт, мне тоже будет больно.

Когда Бреннус отстраняется от меня, в его светло-зеленых глазах плещется желание.

— Такая сильная, — сам себе говорит он. — Даже несмотря на то, что во мне твоя кровь, ты все еще можешь сопротивляться.

— Что? — затаив дыхание, спрашиваю я.

— Я укусил тебя. Во мне твоя кровь. Я знаю, что ты жаждешь меня, так бывает, когда тебя кусают, ты все еще можешь сопротивляться, — говорит он, озадаченный и очень заинтересованный.

— Ты забываешь, что теперь она и в моей крови тоже, — мягко говорю я, наблюдая за тем, как его прекрасное лицо перекрывает гнев и холод.