— Что ты сказала? — снова с трепетом спрашивает он меня.

В нашу комнату врываются Эйон, Лакхлан, Фаолан и Дэклан.

— Что это вы здесь делаете? Косметический ремонт? — спрашивает он, когда видит, что мы оба в порядке.

— Не вини меня. Бреннус сказал мне сказать что-нибудь, — бормочу я.

— А? — спрашивает Дэклан, и это звучит скорее, как «Что».

— Я пропела глупую песенку и огонь сошел с ума, — со всей серьезностью, говорю я.

— Песенку? — скептически спрашивает Бреннус.

— Да… как текст, — бормочу я, глядя на тлеющую книгу, лежащую на диване, где я совсем недавно сидела с Бреннусом.

— Спой мне эту песенку, — говорит Бреннус.

— Хорошо, — я глубоко вздыхаю, и прочищаю горло. — Эм… В твоей улыбке есть Оттенки сладости…Она касается меня своим теплом…, - мои щеки заливает краской, когда мой голос становиться тягучим. — Тлея в твоих глазах… Окружает меня твоей ложью. По твоему желанию я заперта в клетке…, - на миг я дрогнула, пытаясь вспомнить остальные строки, которые я пела. — В окружении этого огня… Любовь горит во время твоих слов… все обжигая огнем.

Все они недоверчиво смотрят друг на друга.

— Ты сделала это — ты что, волшебница? — с подозрением спрашивает Дэклан.

— Нет… по крайней мере, я так не думаю, — отвечаю я, подбирая книгу, которую ранее читала и видя, что она полностью обуглена.

— Ты так хорошо поешь, — указывает Дэклан.

— Ты ужасная певица, — кивает в согласии Эйон.

Я морщу нос.

— Я не знала, что это был Американский идол.

— В заклинание огня ты вплела любовь и желание, — вдумчиво говорит Бреннус. — Твоя сила — твоя способность творить любовь и желание, и сюда ты добавляешь огонь. Как ты сказала? «Умело умереть в своем жарком огне» — ты почти покрыла нас огнем. Эта твоя способность вытягивать энергию — ты соперничала с тем, что я могу сделать с твоей первой попыткой.

Подняв руку, я говорю:

— Трудяга, — глядя на разрушение, которому подверглась моя библиотека. — Думаю, когда ты решишь научить меня другому заклинанию, мы должны будем выйти наружу, — добавляю я, видя, что диван до сих пор тлеет.

— Ты не можешь учить ее чему-нибудь еще, — серьезно говорит Эйон, — она нас всех убьет.

— Начиная с тебя, любитель nevarache, — говорю я, скрещивая на груди руки.

— Это не смешно, — кислым тоном отвечает Эйон, поднимая руки в защитном жесте.

— Можешь попробовать еще одно заклинание? Можешь сотворить дождь? — с волнением в голосе спрашивает Бреннус, игнорируя хмурого Эйона.

— Не знаю. Ты уверен, что хочешь, чтобы я снова попробовала? — спрашиваю я, оглядывая катастрофу в моей комнате.

Бреннус пренебрежительно машет рукой и говорит:

— Я починю это.

— Ты хочешь дождь? — спрашиваю я, разыскивая в своем разуме какую-нибудь рифму для дождя.

Бреннус кивает.

Я начинаю притягивать ко мне энергию комнаты, параллельно думая о какой-нибудь рифме.

— Любовь, которая может выдержать боль двух сердец. Любовь, которая позволяет дождю катится по щеке. С потолка на нас начали падать мягкие капли дождя, намочив все в моей комнате и рассеивая дым. Когда вода капает на волосы парней, глядя на их ошеломленные лица, говорю: — Я сделала и это тоже. Если тебе нравиться это, подождите ребята, пока не услышите Оззи Озберн.

Прежде чем я успеваю отойти от него, Бреннус хватает меня за талию и начинает кружить по комнате.

Затем он останавливается и прижимает меня к себе.

— Ты такая умница, Женевьева. Откуда ты взялась?

— Из Детройта, — отвечаю я, чувствуя себя до странности счастливой, в то время как они смеются над моим комментарием.

Смотрю через плечо Бреннуса и вижу, что возле лестницы стоит Финн. Он, как и все мы, весь промок. Из меня вырывается мягкое рычание, и Бреннус напряженно задвигает меня за себя. Когда он видит, что я рычу на Финна, он расслабляется и небрежно обнимает меня за плечи. Меня не обманешь; он делает это, чтобы успеть поймать меня, на тот случай, если я снова решу убить Финна.

Глядя на Финна, я не могу оторваться от боевого топора в его руке. Он наподобие того, что создал Бреннус, с длинной серебряной ручкой и позолоченным наконечником, но топор — это немного другое. Это больше похоже на молот, чем на топор. Он медленно приближается ко мне с оружием, его бледно-зеленые глаза выглядят опустошенными.

Финн останавливается передо мной. Он держит свое оружие на вытянутой руке и говорит:

— Пожалуйста.

— Нет, — резко говорю я, зная, что он хочет услышать из него свою песню. Он снова хочет услышать свой дом. — Она больше никогда не вернется домой. Ты украл это у нее, — тихо говорю я о том, что он сделал с Молли.