Я поворачиваюсь к ангелу в комнате, он опустил свои крылья в состояние покоя, но его выражение лица осталось прежним.

— Женевьева, это Казимир. Он пришел, чтобы встретиться с тобой, — говорит Бреннус, знакомя меня с ангелом.

Казимир делает шаг вперед, приближаясь к столу. Когда я слышу имя «Казимир», мои мысли ускоряются. Я знаю это имя. По какой-то причине оно мне знакомо, но я не могу вспомнить. Поскольку, я не знаю, как должна приветствовать своего врага, я говорю:

— Да? — перевожу взгляд от Бреннуса к Казимиру. — Ну, Казимир, я бы сказала «приятно познакомиться» но…, - морща нос, я замолкаю.

В глазах Казимира появляется хищный блеск, а подбородок слегка опускается вниз. Он не переставая смотреть на меня, начинает говорить с Бреннусом на латинском:

— Ты заслуживаешь похвалы, Бреннус. Ты нашел ее. Мы все очень довольны тобой. Ты будешь вознагражден.

Меня пронзает жуткий страх, я бледнею, и сильнее сжимаю руку Бреннуса. Он использует вторую руку, чтобы погладить меня по волосам, а затем отвечает на латыни:

— Это награда, Казимир.

— Будет, только если ты сможешь удержать ее. А ты не можешь, — решительно отвечает Казимир. — Она наша. Она всегда относилась к нам.

Бреннус мягко смеется, и улыбается мне, когда я смотрю на него. Мое сердце стучит словно барабан. Мне становиться плохо, когда я понимаю, что Казимир здесь для того, чтобы выторговать меня.

Что со мной будет, если Бреннус отдаст меня в руки Падшим? — думаю я.

— Ты лжешь, — уже по-английски отвечает Бреннус.

— Я это делаю? — спрашивает Казимир, перейдя на элегантный английский.

— Да, — с улыбкой говорит он, с любовью касаясь моей щеки.

Его пальцы скользят по моей щеке к ключице, а потом к сердцу. С тем же презрительным выражением лица, Казимир наблюдает за всем тем, что делает Бреннус. Пальцы Бреннуса медленно обводят контур моего декольте. Оттягивая в сторону красную ткань, он обнажает татуировку над моим сердцем.

Увидев, изображенные на моей коже крылья Рида, в мое сердце когтями впивается тоска и становится трудно дышать. При виде моей выгравированной связывающей метки, от Казимира исходит низкое, глубокое рычание. Я инстинктивно рычу ему в ответ, отпустив руку Бреннуса и кладу их на стол. Я наклоняюсь на стол, будто в любой момент могу запрыгнуть на него. Кладу на руки подбородок и так же пристально смотрю на Казимира, как и он на меня.

— Ты связала себя с Воином, — со смертельной угрозой говорит Казимир, как будто это преступление.

Я улыбнулась, потому что мне удалось стереть с его лица выражение величественного презрения и гнева. Это немного ужасает, но ангел в мне полностью удовлетворен ответом.

— Это единственное решение в моей жизни, в котором я никогда не сомневаюсь, — прямо говорю я.

— Кто этот Воин? Я хочу спросить его за это решение, — спрашивает Казимир.

Руки Бреннуса обнимают меня, в то время как я, со сжатой в кулаке вырезанной Ридом статуей, приближаюсь к Казимиру, намереваясь наброситься на него. Его слова, это тонко завуалированная угроза Риду, и я не допущу этого.

— Думаю, мы ранее уже говорили об этом, mo chro'i, но возможно, стоит повторить. Ты не можешь убить нашего гостя, — шепчет мне на ухо Бреннус. — Это плохие манеры.

— Она носит символику Рая, — говорит он Казимиру. — Она не твоя.

Казимир снова переходит на латинский.

— В конце концов она все равно будет нашей. Ты это знаешь. Жнец уже связывался с вами, не так ли?

— Так это ты послал Альфреда, — произношу я на латинском, давая им понять, что я тоже могу говорить на их языке. — Твой учитель по латыни Мистер Мартин, в своих отчетах, которые мы получали от него, писал, что ты преуспевала в своем классе.

От его слов я едва сдерживаю себя, чтобы моя челюсть не отвисла, я сжимаю зубы, потому что он говорит о моем учителе, который был у меня еще до поступления в Крествуд. Они наблюдали за мной очень долгое время, но Альфред предал их, попытавшись без их разрешения забрать себе мою душу. У них на меня есть планы. Без причины никто ни за кем не наблюдает. Они чего-то от меня хотят — они всегда меня хотели.

— Альфред был плохим выбором, — говорит Казимир.

Теперь он снова спокоен.

— Гаспар и Кейд тоже были плохим выбором, — отвечаю я.

— Они тебе не понравились? Я удивлен, похоже ты чемпионка по бездарности, — говорит он.

Я ощетиниваюсь, потому что его взгляд снова переходит на мое тату, а потом его взгляд перемещается на Бреннуса.

— Ты мне не нравишься, и это полный провал, тебе это хоть о чем-нибудь говорит? — покойно спрашиваю его я, копируя его поведение.

Уголки его губ начинают приподниматься в медленной улыбке, от чего он становиться невероятно красивым, но магия его красоты никак на меня не действует. Она меня отталкивает, а не привлекает.