– Я могу сжечь весь город, - ответила она. – Но сгорят наши люди. Я этого не хочу. Ступай. Капитан, взорвите лестницу.

– Слушаюсь, - отозвался тот.

Он с техником и парой солдат исчезли в коридоре. Кира продолжала тянуть Глеба к выходу. Из прохода вернулся солдат и коротко доложил, что там всё чисто. У порога Глеб обернулся. Вероника сидела прямо на полу. Экраны, покинув пустое кресло, теперь кружились вокруг нее. Мертвое тело лежало рядом, и голова старшей королевы покоилась на коленях младшей. Солдат бесцеремонно сгреб биотехника за шиворот и закинул в проход.

– Не задерживайся! – велел он.

– А повежливее нельзя?
– возмущенно спросил Глеб, но дверь закрылась перед его носом.

Короткий изогнутый проход привел их с Кирой на узкий балкончик, под которым висела тарелка. Идеально гладкий, без наростов, корпус был метра три в диаметре. Крышка люка была откинута. Под ней была круглая камера, где едва поместилось кресло пилота. Тарелка оказалась одноместная. Кира, устроившись на коленях у Глеба, была вынуждена сложить ноги на широкий подлокотник слева.

Панели управления не было. Вместо этого широкий подголовник кресла изогнулся, складываясь в подобие шлема, и аккуратно опустился на затылок Глеба. В мозгу тотчас вспыхнула призрачная панель, а полусферы тарелки стали прозрачными. Глеб видел только себя, девушку и контуры кресла.

– Люк закрыть? – спросила Кира.

Перед глазами тотчас появились контуры люка. Глеб подумал, что да, и тот бесшумно закрылся. Мысль о старте запустила двигатель. Держатели сверху выпустили тарелку. Та начала падать, и тотчас зависла в воздухе, едва Глеб подумал, что падать он вообще-то не хотел. Подумал, что пора бы двигаться, и тарелка, не получив более конкретных указаний, тихо поплыла вперед, постепенно снижаясь.

– Здорово! – признал биотехник.

– Что? – спросила Кира. – Ты про тарелку?

– Про управление, - уточнил Глеб. – Чистая псионика и полный контакт.

– Никаких помех? – уточнил Герман.

– Нет. Это как продолжение меня. Блин, я чувствую себя симбионтом.

– Тебя забраковали как симбионта, - напомнил Герман.

– И тем не менее.

Глеб с восторгом мысленно пробежался по всей тарелке. Силовая установка, компенсаторы, вооружение – всё раскрывалось перед ним с той же легкостью, с какой он, к примеру, мог бы разглядывать собственную руку. Потом взгляд вышел за обшивку, и Глеб взглянул на город с высоты если не птичьего полета, то уж полета летучих мышей точно. Стоило о них подумать, и система наблюдения тотчас подсветила их в пределах видимости. Маленькими стайками те носились над городскими улицами, время от времени ныряя вниз, чтобы ничего не упустить.

В башне двенадцатый этаж был бы где-то на уровне двадцатого этажа в обычном здании, если бы мутанты стоили такие высотки. Вместо этого город разрастался вширь. Новый мир забрал Ленинград довольно поздно и без боя, поэтому центр города так и остались в старой застройке. Зона только вдохнула в заброшенные здания новую жизнь. Они покрылись зеленью и живыми приборами, но мутанты позаботились о том, чтобы в целом старинный облик сохранился.

Башня стояла в центре старинной крепости. Та, в свою очередь, занимала отдельный остров на реке. Внизу, с множеством мостов и навесных конструкций, это не так бросалось в глаза, а сверху, напротив, было видно очень четко. Под водой мелькали силуэты рабочих тварей. Дальше по течению медленно ползли сцепленные между собой баржи. Глеб пригляделся, и изображение тотчас придвинулось.

Баржи были битком забиты людьми. Все они были вооружены и стояли молча, плечом к плечу, с равнодушием зомби созерцая проплывающий мимо зеленый пейзаж. Вдали, над портом, поднимались клубы черного дыма.

– М-да, не зря нас Ноль в обход отправила, - прошептал Глеб.

– Что? – переспросила Кира.

Глеб мысленно убрал для нее борта тарелки, и девушка тихонько охнула. Ее пальцы впились Глеба.

– Верни тарелку обратно!
– потребовала она.

Глеб мысленно отключил ее от обзора, и пальцы разжались.

– Фух, - выдохнула она прямо в ухо. – Не думала, что мы так высоко.

– Покажи мне, - попросил Герман.

Глеб подумал о нём, и услышал удивленное ворчание старого волка.

– Да, впечатляет, - рыкнул Герман.
– Я никогда не хотел быть птицей, но такой обзор – это интересно. И где ты здесь?

– Повсюду, - ради эксперимента мысленно отозвался Глеб, и Герман его услышал.

– Да, - фыркнул он. – Я вижу твое присутствие. Почему у нас нет такой системы?

Глеб только вздохнул и развел руками.

– Наверное, это – не для таких, как мы, - уже вслух, так было привычнее, проворчал Глеб.
– Зараза, а ведь тарелка-то не новая! Ей уже пять лет, и эта система вживлена в корпус при строительстве. А простых смертных до сих пор на эволюцию гонят. Можно подумать, мы не коммунизм, а феодализм построили.

– А вы его построили? – спросила Кира.

Глеб кивнул.

– А вы? – в свою очередь поинтересовался он.

– Не-а. Строили-строили, а воз и ныне там, - пожаловалась девушка.
– Я уже не верила, что он возможен. Родители – верили. Даже меня в честь него назвали. «Коммунизм и революция», а букву «а» добавили, когда девчонка родилась. Они-то парня хотели.