Официант, моментально рассмотрев в дорого и изысканно одетом госте с суровым взглядом важную персону, услужливо проводил их на террасу, которая радовала глаз малолюдностью по причине вечерней влажной прохлады, и слух – спокойной мелодией. Простор и незагромождённость этой части ресторана успокаивающе подействовали на девушку, и она с любопытством осмотрелась. Официант подвёл пару к столику на двоих, который располагался на невысоком подиуме овальной части террасы и казался уединённым за счёт колонн, которые поддерживали узкую крышу, при этом зонируя и изолируя пространство. Фонари, расположенные на колоннах, создавали ощущение уюта, перекликаясь мягким жёлтым светом с зажигающимися огнями города.

Джаеш в очередной раз общался по телефону, решая рабочие вопросы, и Савитри полностью ушла в созерцание чудесного вида, едва молодой человек, убедившись, что гости удобно устроились, раздал им меню и отошёл, чтобы не мешать выбору.

Савитри наобум раскрыла папку и положила её себе на колени. Долгий день таял в розоватой дымке заходящего солнца, прорывающегося последними лучами сквозь тяжёлые тучи. Кушать ей на удивление не хотелось. С большим удовольствием она сейчас бы забралась в роскошную ванну, которую утром не успела опробовать, ограничившись душем. Понежилась бы там с часик, а потом уснула в огромной кровати, давая отдых уставшему сознанию и телу. Глаза немного побаливали от внимательного изучения камней при ярком свете ламп. Красота бликующих, преломляющих свет граней быстро приелась, а под конец и вовсе вызывала неприятную резь. В здании выставки Савитри терпела, думая, что начальник не станет откладывать выбор камней из-за такой мелочи. Но сейчас она с удовольствием тёрла глаза кулачками, разгоняя радужное мерцание и наслаждаясь темнотой сумерек.

– Савитри? – Джаеш недоумённо взглянул на девушку, нажав на кнопку отбоя и положив телефон рядом с бокалом с водой. Но тут же внезапная догадка сменила выражение его лица на озабоченное и раздражённое одновременно. – У тебя болят глаза?

– Нет, всё хорошо, – она взглянула на начальника и поняла, что утаивание правды не пройдёт. – Немного, – сдалась Савитри, – но сейчас уже лучше. Искорки больше не пляшут, – она попыталась пошутить, стараясь вернуть расслабленное выражение на лицо хмурящегося сейчас Джаеша.

Выругавшись про себя на себя же, что не подумал о том, как долго Савитри всматривалась в грани и цвет камней и к каким результатам это может привести, он безапелляционно заявил:

– Завтра заедем к доктору. А сейчас выбирай, – кивнул он на меню.

– К доктору?! Мне не нужен доктор, – возмутилась недолюбливающая врачей девушка, едва не подпрыгнув на стуле. Внушительная папка, словно только и дожидалась её резкого движения, с шумным шелестом покинув её колени, приземлилась под ноги Джаеша. Одновременно наклонившись за ней, молодые люди стукнулись лбами, кто ойкнув, а кто выругавшись.

– Сядь! – рявкнул Джаеш, немало не заботясь тем, что люди, присутствующие на террасе, после его окрика преувеличенно активно занялись своими делами. – У тебя привычка создавать проблемы? – продолжил он запальчиво, пока не обратил внимание на то, что Савитри с несчастным видом потирает лоб. – Сильно больно? – голос был ещё ворчливым, но в нём уже прорезались обеспокоенные нотки.

– Нормально. Извините, – Савитри прикрыла глаза, почувствовав головокружение, не то от несильного удара, не то от голода. Поэтому отвечала кратко, прислушиваясь к своему организму и не замечая волнения Джаеша.

Что-то звякнуло, раздался плеск льющейся воды, и она почувствовала прикосновение руки к подбородку, уверенно зафиксировавшей её голову. А затем ощутила, как к её губам прикоснулся бокал с водой. Рефлекторно отпила, с первым же глотком почувствовав, насколько у неё пересохло во рту. Открыла глаза и только тогда осознала, что пьёт из стакана, удерживаемого у её губ начальником.

– Извините, – смутилась Савитри, торопливо отстраняя его руку, и забрала стакан, с жадностью выпив его до дна. – Спасибо. Я, оказывается, голодная, – девушке становилось лучше с каждой секундой. Шум в ушах исчез, недомогание проходило. И даже в глазах уже не мелькали разноцветные блики. – Мне уже лучше, – чувствуя себя неловко, поспешила заверить она Джаеша, который внимательно наблюдал за ней, стоя рядом.

Он кивнул, убедившись, что она говорит правду, и сел напротив, углубившись в меню, перед этим жестом показав Савитри, чтобы и она приступила к выбору еды. Девушка едва не затерялась в разнообразии блюд предлагаемых рестораном кухонь мира, но воспряла духом, найдя в конце концов традиционную индийскую еду. Джаеш отдал предпочтение средиземноморской кухне. Ожидание заказанных блюд прошло в уютном молчании. Оба смотрели на раскинувшийся перед ними город, чувствуя умиротворение и оставляя в прошлом насыщенный день. Телефоны зазвонили одновременно, прерывая общую тишину и возвращая к не желающему оставлять их в покое миру.

– Алло, – произнесли они вместе, и Савитри чуть отодвинула кресло в сторону перил, чтобы не мешать своему начальнику.

Ей звонила Кашви. Рассказав обычные домашние новости, она принялась расспрашивать сестру о Джайпуре и выставке. И если о выставке Савитри рассказывала в подробностях, описывая красоту и богатство украшений и камней, то, к сожалению, о городе могла рассказать только то, что видела из окна машины. И всё же, желая порадовать Кашви, она преувеличенно жизнерадостно перечисляла то немногое, что удалось увидеть. Но чем дольше длился разговор, тем большее недоумение вызывало у Савитри состояние сестры. Она казалась ей отдалённой, думающей о чём-то другом, не относящемся к теме беседы; нервничающей. И, пожалуй, грустной. Едва осознав мучающее её несоответствие обычно спокойной и рассудительной Кашви, Савитри тут же задала прямой вопрос: