– Всё готово, Джаеш джи, – прохладным, но чуть дрогнувшим на его имени голосом отчиталась Савитри о выполнении задания, едва он отключил связь, попрощавшись со своим заместителем.

– А? – вынырнул из своих мыслей мужчина, внимательно глядя ей в глаза. Он пытался понять, что изменилось в чувствах стоящей напротив девушки. Складывалось впечатление, что те стены, которые выстраивала она до этого, а он с лёгкостью рушил, были картонными. А сейчас она отгораживалась от него всерьёз, отдаляясь душой, замораживая то, что соединяло их.

– Я про информацию, – спокойно пояснила девушка, окончательно взяв себя в руки. – Нам, наверное, надо выезжать? – она показала на часы, которые – Джаеш мельком бросил взгляд – подтверждали её правоту. Он внезапно успокоился, поняв, как ему казалось, природу изменившегося поведения Савитри.

– Ты права. Идём, – галантно пропустил он вперёд девушку и, когда она проходила мимо него, чуть качнулся к ней, произнеся тихо, почти прошептав: – Ты изумительно выглядишь.

Бархатные интонации голоса, помимо желания Савитри, вызвали внутреннюю дрожь. Она искоса взглянула на него, но его глаза обволакивали таким теплом и светились такой искренностью, что ей не оставалось ничего другого, кроме как принять комплимент.

– Благодарю, – было очень трудно, но она выдержала равнодушный тон, старательно не замечая лукавую усмешку в прищуренных глазах. Чудилось, что он понимает все её намерения и готов ответить на каждое её действие в попытках защитить себя противодействием. Вскинув голову, что также не осталось незамеченным Джаешом и верно расшифровалось им, как готовность к борьбе, она подошла к двери лифта и нажала кнопку вызова. Спокойно стоящий рядом мужчина обжигал, но она не подавала вида, прося Богиню дать ей сил выдержать предстоящий вечер.

Двое молчали в автомобиле, не в силах подобрать нейтральной темы для беседы. А возможно, испытываемое ими было так глубоко, что казалось невозможным разрушать это пустой беседой. Вязкую смысловую тишину мог бы разбавить телефонный звонок, но, как назло, аппараты молчали. Накрапывал мелкий дождь, постепенно усиливаясь и обещая перейти в очередной поток воды. Дворники бесшумно смахивали мелкие капли с лобового стекла, ненадолго возвращая чёткость расплывавшемуся перед глазами миру. Оба погрузились в себя, пытаясь разобраться в своих эмоциях, но на удивление всё ярче чувствуя присутствие рядом другого. Того, о ком думали.

Автомобиль, послушный указаниям мужчины, плавно затормозил около дорожки, ведущей к небольшому дому, небогатому, но выглядящему нарядно за счет обвивающих его гирлянд, включенных по позднему времени в преддверии Дивали. Но Джаеш не торопился выходить. Понимая, что это может быть воспринято неправильно всё ещё слишком смущённой после их поцелуя девушкой, он тем не менее решился.

– Савитри, – позвал он отрешённую девушку, перед глазами которой попеременно вставали Шьямал и улыбающаяся Лаванья Кашьяп, собственнически держащая под руку Джаеша.

– Да? – глухо отозвалась она, чуть повернув к нему голову.

Он промолчал, вместо ответа доставая из внутреннего кармана пиджака то самое, приобретённое для неё ожерелье.

– Это тебе, – он был немногословен, протягивая ей подарок, отведя взгляд в сторону.

– Мне? – Савитри распахнула глаза и приоткрыла рот, неверяще глядя на украшение, которое сразу узнала. «Не может быть! Он не мог купить это мне! Так не бывает!» – обрывки мыслей в голове не давали прийти в себя, и она только растерянно качнула головой, когда он спросил:

– Примеришь?

Отстегнув ремень безопасности, Джаеш повернулся к ней и оказался неожиданно слишком близко. Слишком – для своего и её спокойствия. Эмоции, до этого плескавшиеся на дне души, разрастались в бурю, затапливая ростки благоразумия. Он глубоко втянул носом воздух, жадно улавливая оттенки её аромата. С трудом удерживая себя от того, чтобы не коснуться губами нежной кожи шеи, расправил ожерелье и, склонившись к ней, застегнул замочек. Пальцы, не послушные воле, скользнули по ожерелью, очерчивая тонкую цепочку и обжигая девичью кожу требовательным прикосновением. Коснувшись щеки, он повернул к себе её голову, заглядывая в затуманенные глаза. Сердца вторили друг другу, перекликаясь общим ритмом, а дыхание словно застыло, когда закрылись глаза и коснулись друг друга губы. В томительном, медленном, бесконечном прикосновении. Невозможном, когда соприкоснулись не губы – сердца. Делясь всем невысказанным – теплом, нежностью, смущением, робостью и зародившейся любовью. Не узнанной, не понятой и не принятой. Потому что едва двинулась Вселенная, закручиваясь незримой мощью, сокращая расстояние между двумя мерцавшими звёздочками, как перед внутренним взором девушки мелькнула смазанная картинка, неправильная, ложная, несвоевременная. Уничтожая истину. Глаза распахнулись, и Джаеш, почувствовав её застывшие губы, отпрянул. Савитри не пыталась отвернуться, но столько боли, горечи и негодования было в стремительно наполнявшихся слезами глазах, что он нахмурился и выдохнул:

– Что?

Короткое словечко словно плотину прорвало. Савитри, задыхаясь от негодования, чуть не кричала на того, кто смутил её покой с нечестными, как ей казалось, целями.

– Вы думаете, что вам всё можно?! Как вы смеете надевать на меня ожерелье, предназначенное вашей невесте? Как вы смеете целовать меня? Я не приемлю такие отношения, слышите, вы, мистер Зазнайка?! В вашем испорченном мире это считается нормальным! Но не в моём! – она выдохнула, не замечая, как чернеют, наливаясь гневом, глаза молчащего мужчины. Продолжила, выплёскивая разочарование и боль сердца, вряд ли понимая, почему кричит: – Любовь – это Божье благословение, чудо, случающееся между мужем и женой! А вы хотите поиграть со мной?! Я не игрушка, мистер Сингх! И вы не мой муж и не мой жених, вы не имеете права прикасаться ко мне! – Савитри сорвала ожерелье, тонкой струйкой стекшее с её руки на пол автомобиля. Со злостью дёрнула ремень, который, словно испугавшись гнева девушки, послушно отстегнулся, и выскочила под ливень.