Не нужно мне всего…

Не хочу…

— Дочка, ты почему еще не внутри? — холодный голос Платона заставил меня вернуться в реальность.

— Что это?

Я обернулась к нему, Платон не выглядел рассеянным. Он был собран, серьезен и строг. Если это был сюрприз, то любой человек будет переживать и нервничать, а по нему нельзя сказать, что его что-то заботит. При нашей первой встрече показалось, что он такой же, как и я. И сейчас мне опять так казалось.

— Пошли внутрь, поговорим.

Он обошел меня и открыл дверь. Выхода не оставалось, и я пошла за ним. Было пусто, свет горел только на баре. В помещении еще пахло свежей краской, значит, только недавно закончили косметический ремонт. Обстановка была непривычной, сочетание темно-синего и белого смотрелось немного экстравагантно. Холодно, но красиво.

Платон обошел стойку и включил кофемашину.

— Платон, это ты? — с лестницы послышался голос и звук шагов.

— Да, я с дочерью. Можешь не отвлекаться, мы кофе выпьем, и я ее на учебу отвезу.

— Отлично, а то у меня еще много работы, — женский голос стал приглушенный, она даже не стала спускаться.

— Аврора, для тебя это должен был быть сюрприз, но сейчас я понимаю, что не такой и хороший. Не воспринимай все так серьезно. Я вернулся в город, мне нужны инвестиции, поэтому я приобрел кафе, назвал в твою честь — все просто. Мне казалось, что любой девушке будет приятно, когда делают такой сюрприз.

— Возможно, и приятно. Я не знаю. Для меня это неожиданно… — когда я услышала его точку зрения по этому поводу, уже не так пафосно все выглядело. Он не хотел меня купить, а сделал это просто так.

— Расскажи, что произошло. Почему ты так рано ушла из дома? Из-за вчерашнего? — Он поставил передо мной белую чашку, как час назад сделал тоже самое Леон.

— Да. Я запуталась. Мне сложно, и нужен Алексей. Я не знаю, с кем можно поговорить. Думала, что все же мать одумалась, и теперь будет все по-другому, но ничего не изменилось. Всем нужна та Аврора, которая делает все послушно, ни кричит, не ругается, а смиренно ходит хвостиком.

— Подожди немного, понимаю, сложно, но все же. Понимаешь, окружение так же, как и ты, привыкли к одному твоему поведению. И сейчас им сложно перестроиться. Ежедневно сталкиваться с одним и сейчас видя изменения, мы внутри начинаем противостоять этому. Потому что это была наша зона комфорта. А твоя мама очень ценит эту зону и редко когда кого впускает.

— Но это для меня важно. Почему я сейчас должна опять думать о ком-то? Почему обо мне сейчас не подумать? Ведь это я жертвую многим. Вдруг что-то пойдет не так, и вообще свихнусь? И раньше я никогда не попадала в такие ситуации, когда мне начинают запрещать с кем-то общаться. Я поэтому тебе и позвонила. Мне не с кем посоветоваться… — я перевела дыхание и посмотрела на Платона, он едва улыбался одними уголками губ.

— Мама запрещает видеться с Кириллом? — в корень узрел проблему…

— Да. А он для меня маяк, понимаешь?

— Да, — тихо ответил Платон.

— Что мне делать? И еще Леон не оставляет в покое. Он, как и мать, жаждет наших отношений. Почему так сложно? И эти чувства, это же волнение? Оно внутри все сковывает и в то же время все дрожит.

— Это только самое начало пути. Тебя еще много чего ждет. То, что ты сейчас ощущаешь, только часть всего прекрасного. И если Кирилл для тебя имеет большее значение, то общайся. Только мне нужно с ним поговорить. Ты девушка молодая, а мужчины не всегда могут быть честными и искренними.

— Он не такой, — резко вставила я.

— Хорошо, — он улыбнулся, но уже шире, показывая ровные белые зубы.

— Леона можно остерегаться, но не Кирилла.

— А Леон — это тот, с которым мама хочет, чтобы ты проводила больше времени?

— Да, он мой одногруппник. Мы с самого начала вместе и никогда не расставались, по сути, только изредка, вместе везде: на тусовках, на кастингах. Меня это устраивало, но внутри я ничего к нему не чувствую. Я благодарна ему за это, но это была лишь дружба. Тем более он постоянно менял девчонок. Я не дурочка и знаю, что такое любовь, страсть и все такое.

— Знаешь? — Платон немного напрягся, его голос стал немного жёстче.

— Теоретически. Для меня каждая эмоция — только теория. Я все понимаю, все знаю, но внутри меня пустота. Ты же знаешь, что это такое?! — робко посмотрела на него, отрывая взгляд от чашки уже остывшего напитка.

Глаза в глаза. Молчание…

— Да, — и опять замолчал.

— Расскажешь?

Значит, это генетическое? Не такая уж и индивидуальная особенность. Значит, он знает, как с этим справиться и как мне помочь.