Пока Эеншард пытался напиться, Шадиф спешил в темноте города назад во дворец. Он скалился. Взгляд его бегал из стороны в сторону. Давно его никому не удавалось задеть.

Дружил ли он с Шардаром? Нет, не дружил. Это сложно было назвать дружбой, но ни с кем кроме Шардара Шадифу не удавалось так поговорить.

Если бы второму принцу пришлось назвать имя своего друга, он не назвал бы ни одного имени, но если бы он честно ответил, кого хотел бы назвать другом, то вспомнил бы давно погибшего брата.

Шадифу хотелось оторвать Эеншарду голову за его слова, но он только скалился, шагая в темноте замка. Миновав стражу, он шагнул в тронный зал.

Здесь было темно и тихо. Каждый шаг принца эхом разлетался по залу.

Он дошел до той точки, где обычно останавливались младшие и посмотрел на пустой трон. Он хорошо знал, как жесток и страшен может быть их отец. Он помнил, как отец бил совсем маленького Эеншарда. Тому было лишь пять, и десятилетнему Шадифу казалось, что мальчик может буквально сломаться. Он смотрел на улыбку Эймара и заставлял себя улыбаться. Тогда он еще плохо притворялся, и ему казалось, что от этой улыбки по его лицу идет судорога.

У Шардара тогда задрожали губы, и он закрыл лицо руками.

– Страшно? – спросил король, взглянув на мальчика.

Перехватив кнут, он направил его на Шардара, упираясь рукоятью в его руку.

Шадиф невольно сделал шаг вперед, ему хотелось вмешаться, но ком стоявший поперек горла мешал даже вздохнуть.

– Нет, - ответил Шардар, послушно убирая от лица руку.

– Может, ты считаешь, что я не прав? – спрашивал король, касаясь рукоятью кнута шеи сына.

– Вы не можете быть не правы, отец, - отвечал Шардар, глядя королю в глаза. – Только можно я его заберу?

Дешар посмотрел на маленького Эеншарда, без чувств лежавшего на полу, и позволительно махнул рукой.

Шадиф хотел помочь, но не мог сдвинуться с места, криво улыбаясь до боли в скулах.

Эймар оперся тогда на плечо брата и прошептал ему на ухо.

– Ты трус, Шади. Молись, чтобы отец не заметил твою перекошенную рожу.

Эймар смеялся. Он никогда никого не жалел. Шадиф даже понимал его. Как наследник мог жалеть своих братьев, когда отец бил его самого чуть ли не каждый день.

Шадиф своими глазами видел, как у Эймара подкашивались ноги, а Дешар приказывал ему вставать, кричал и осыпал оскорблениями. Когда же наследник поднимался безжалостный король снова бил его, а Эймар снова падал и все повторялось.

Шадиф же радовался, что он лишь второй и ему куда реже приходилось вот так падать на пол.

Выдыхая, взрослый бледный от воспоминаний, Шадиф сел на пол, там, где стоял и провел рукой по начищенному до блеска мрамору.

Многие стояли тут на коленях. Шардар тоже. Ему было двенадцать, тогда. Упрямый мальчишка умудрился заступиться за слугу, замешкавшегося перед королем.

– Можно я? – спросил пятнадцатилетний Шадиф.

– Ты? – удивился Дешар. – С чего это вдруг?

– Он вечно лезет, куда не просят, - злобно проговорил он, кивая на Шардара. – Сил нет, я так зол, что хочется ему все кости переломать.

Дешар рассмеялся и дал сыну кнут.

– Давай, только если не справишься – займешь его место.

Эймар едва заметно улыбался. Он уже скрывал свою радость и прикрывал глаза, чтобы не выдать своих чувств, но Шардар знал, что он мысленно насмехается над глупыми младшими братьями. Только злиться на него у Шадифа не получалось.

Он действительно постарался не разочаровать отца, и Дешар остался доволен кровавыми следами на спине Шардара.

Вот только сам Шардар потом улыбнулся и сказал:

– Спасибо.

У Шадифа все внутри сжалось. Он что-то ответил, пытаясь выглядеть злым.

– Если бы не твой гнев, я бы вряд ли сейчас стоял на ногах, - спокойно сказал Шардар и хлопнул Шадифа по плечу.

Это прикосновение второй принц помнил по сей день. Он действительно был трусом. Он не смог бы никогда сказать отцу – нет, он научился злиться по-настоящему, чтобы не вызвать гнев отца. Сейчас он понимал, что его удар уже страшнее отцовского, но ничего не мог изменить и даже не пытался, но Эеншард был прав, ему было не смешно в тот день.

– Давай я выпорю их обоих, - предложил он тогда отцу, но внезапно получил хлесткую пощечину.

Он только смотрел, как Шардар прикрывал глаза и говорил:

– Я не стану выполнять этот приказ.

Он даже не пытался убедить отца или вымолить прощение. Он сразу понимал, что его просто проверяли, но не стал проходить эту проверку.

Шадиф восхищался им и злился на него. Даже теперь, спустя 16 лет у него дрожали руки, а в голове всплывали глаза погибшего на арене принца. Они не были друзьями. Шардар не считал его другом, но и врагом никогда не считал, в отличие от всех остальных.