– Однажды, в порту Урдарна. Он пил с солдатами и обнимал грязную шлюху, - брезгливо пробормотал Айван. – Если бы мне не сказали, что это и есть принц Эштарский, то я бы решил, что имею дело с капитаном эштарского отряда, не более того.

– Я несколько раз видел его, - проговорил спокойно Кэрол. – Он типичный военный, такой же, как все. Я знаю много аристократов, что, уйдя в службу, покинули свет и стали именно такими. Они мало говорят, часто грубо выражаются, но обычно они верные, и если уж сочтут кого-то своей семьей, то умрут за них, не раздумывая.

– Боги, Кэрол! Что с вами? У вас жар? Зачем вы говорите мне это? Вы же сами обещали убить его, разве нет? – растерянно почти испуганно спрашивал Айван. – Моя дочь точно сказала вам какую-то глупость! Поймите, она не понимает, что ей нужно.

Король встал и шагнул к мужчине.

– А мне кажется, это мы с вами не понимаем, что ей нужно, - прошептал Леклот.

– Вы отказываетесь от нее?

– Нет. Разумеется, нет.

Леклот вновь посмотрел в окно.

– Я просто хочу, чтобы принцесса была счастлива, а мы, кажется, делаем ее несчастной.

– Друг мой, - Айван положил руку мужчине на плечо и лукаво улыбнулся. – Моя дочь когда-нибудь оценит вас по достоинству.

Кэрол неловко улыбнулся.

– Вам, Ваше Величество, несомненно, виднее, - прошептал он, понимая, что Ленкара скорее возненавидит его, если действительно станет ему женой.

Айван ворвался в комнату дочери, хлопнув дверью.

– Что ты сказала ему? – спросил он сразу.

Ленкара, сидевшая в кресле, спокойно посмотрела на отца и холодно ответила:

– Правду.

– Какую еще правду?

Подлетев к дочери, король едва удержался от желания схватить ее за плечи и с силой встряхнуть.

– Я не выйду замуж за Кэрола Леклота, - произнесла Ленкара, глядя отцу в глаза. – Я вообще не выйду замуж.

– Что?! Ты в своем уме?

– Да! Я рожу наследника или наследницу, большего нам не нужно.

– Мой трон никогда не унаследует эштарский ублюдок! – крикнул Айван, глядя в синие глаза дочери.

– Вы сейчас говорите о собственном внуке, - прошептала принцесса, боясь, что голос начнет дрожать.

– Никогда черноглазый не будет править Авелоном, и ты это знаешь!

– Он еще не родился, а вам уже известен цвет его глаз, - прошептала Ленкара.

Голос ее все же дрожал. Губы искривились, но она не отвела глаз.

– Этот ребенок никогда не будет править Авелоном, и если ты не одумаешься, я лишу тебя всех прав! Ясно?

Ленкара криво усмехнулась.

– Мы оба знаем, что меня Вы уже никем не замените, - проговорила она. – Может, пора уже учитывать мое мнение?

– Ты будешь не королевой, а просто шлюхой в глазах всего мира! – рявкнул король, ударив по столу.

Ему хотелось ударить дочь, но он старался этого не делать.

– Если бы Вы согласились встретиться с Эеншардом, когда я об этом просила, никому не пришло бы в голову сомневаться в моей чести, - говорила Ленкара.

Ее холодный голос казался ей чужим.

Все происходящее она и вовсе воспринимала, как нечто постороннее. Чужой человек сейчас злился и упрямился. Чужие страхи сжимали ей сердце. Чужая реальность пыталась загнать ее в угол, но она знала, что она права, и не сомневалась, что имеет право быть матерью.

– Ты извинишься, или я действительно лишу тебя всех прав, - дрогнувшим голосом проговорил Айван.

– Я не сказала ничего, кроме правды. Простите, отец, что она Вам не нравится.

Айван не выдержал и все же ударил дочь по щеке. Звук пощечины отрезвил короля куда больше, чем Ленкару.

– Мы поговорим утром, - заключил он, отступая. – А ты пока подумаешь о своем поведении.

Ленкара, чуть повернувшая голову от удара, так и не взглянула на отца. Ей хотелось ничего не чувствовать и не знать.

Она только вздрогнула, слыша, как ее заперли. Это показалось ей омерзительным, но, вздохнув, она запретила себе плакать.

Утром к принцессе снова зашла лекарша. Ленкара ее совсем не ждала, и потому с опаской отвечала на ее вопросы и не позволила к себе прикасаться. Ее ничего не беспокоило, просто она еще не чувствовала движений малыша, хотя время уже пришло, но даже это не могло быть поводом для волнений.

Не прошло и часа после ухода лекарши, а в ее дверях уже стоял король. Войдя, он запер за собой дверь, поставил на маленький стол кубок, что принес с собой и посмотрел на дочь.