Таким образом здание формировало нечто не подобии прямоугольного веретена.

Дворяне и аристократы рассаживались на рядах алых скамей и столов. И чем ближе к сцене, где уже стоял местный аукционист, тем меньше людей могло поместиться за уменьшающимися рядами.

Не трудно было догадаться, что чем ниже – тем выше статус сидящего и, следовательно, меньше мест.

Все, при беглом осмотре, Хаджар насчитал ровно девятьсот девяносто девять рядов.

Что же, может он не знал и в это числе существовала какая-то своя магия? Уже не первой раз он сталкивался с явлением, в котором присутствовало подобное значение.

– И куда нам? – буднично спросил Хаджар.

С равным комфортом для себя он сел бы как вплотную к сцене, где, учитывая знакомые волосы и глаза, располагался Императорский род, так и на самой границе с входом.

Причем, самое удивительное – чем ближе к сцене, тем менее вычурные и пестрые одежды с минимальным количеством украшений.

А чем ближе ко входу – тем цветастее, внешне дороже одежды и больше драгоценных металлов и камней. Это лишний раз доказывало, что тем, кто и так знает себе цену, не имеет смысла выставлять её на всеобщее обозрение.

Если сравнивать с борделем, то самые элитные его работницы всегда выглядят скромнее остальных. Им не надо надевать на себя ценник – все, кому нужно, и так все о них знают. Те же, кто нет – стоят слишком низко по социальной лестнице, чтобы позволить их присутствие.

Высший свет всегда казался Хаджару в чем-то схожим с публичным домом. Те же нравы и мотивы, только с другими приправами.

– Третий ряд снизу, – Дора повела их к лестнице. Всего их здесь было четыре и та, по которой спускались друзья, на фоне остальных выглядела немного пустынной.

– Высоко забрались, – присвистнул Хаджар. Эйнен, как и в большинстве случаев, продолжал сохранять невозмутимое молчание. – Или наоборот –низко… при дворе никогда не поймешь, поднялся ты или тебя…

– Опустили, – прогрохотало за спиной Хаджара.

Тому не нужно было оборачиваться, чтобы узнать хозяина баса. Им, разумеется, был Гэлхад, один из младших наследников клана Вечной Горы.

Гигант, который, как и все его родственники, не выделялись бы своей статью разве что на фоне степных орков Ласкана.

– Приветствую, Хаджар, – Гэлхад протянул руку. Хаджар ответил на жест. Может, не так давно, они и хотели лишить друг друга жизни, но, жизнь, сложная штука. Теперь они, возможно, могли считаться хорошими знакомыми. Как минимум – союзниками, объединенными одной целью. – Поздравляю тебя с прохождением испытания Башни Сокровищ.

– Приветствую, Гэлхад, – ответил Хаджар на жест. Его, не самая маленькая рука, буквально потонула в лапище гиганта. – Даанатан слухами полнится, да?

На это великан лишь подмигнул.

Анис, идущая позади своего спутника, сдержано кивнула. А её братец, Том Динос, и вовсе – презрительно фыркнул.

Странный он малый, этот младший наследник Хищных Клинков. Иногда может казаться надежным, не из робкого десятка, союзников и крепким воином, а затем вновь надменным аристократом, рядом с которым тесно из-за раздутого эго.

– Хочу предупредить тебя, Хаджар, – Анис, легко обогнув Гэлхада, поравнялась с Хаджаром. – Все аристократы знают, о том, что ты принес на аукцион. А сам Император Морган отдал негласный приказ ни при каких обстоятельствах не покупать у тебя Ядро. Когда аукционист озвучит цену –никто её не перебьет и ты уйдешь ни с чем.

Хаджар не стал говорить о том, что прекрасно это понимает. Минимальная цена за любой артефакт всегда была – одна императорская монета. Именно такой ценник, на любой лот, озвучивал аукционист. А суммы, порой достигавшие астрономических значений – целиком и полностью заслуга бьющихся деньгами адептов.

Ну и еще работников самого аукциона, которые вовремя сливались с толпой и подливали масла в огонь денежной битвы, но это уже другая история…

– Спасибо за беспокойство, Анис. Но, наверное, ты бы не стала меня беспокоить по этому поводу, если бы у тебя не было другого предложения.

Глаза Анис слегка помрачнели. Ей, скорее всего, самой была неприятна эта ситуация. Особенно учитывая то, что произошло между ними в Грэвэн’Доре.

– Мой… мой… – она некоторое время боролась с собой, а затем выпалила. –Глава Хищных Клинков готов предложить тебе полтора миллиона императорских монет.

Если бы не десять лет жизни в качестве бродячего актера-уродца-циркача, то Хаджару бы точно не удалось сохранить нейтральное выражение лица.

Так же, как это не удалось никому из идущих рядом. Все, включая Тома и Дору, выглядели как громом пораженные.