Лес, поначалу похожий на какую-то чахлую рощу, чем дальше, тем больше набирал силу, поднимался всё выше, полностью закрывая обзор. Ветер окончательно стих и в ноздри лез густой прелый запах лежалой листвы. Всё громче пересвистывались птицы, а на тех ветках, что нависали над дорогой, появились здоровенные клювастые вороны. Они вниматлеьно рассматривали нас, видимо прикидывали, какие на вкус именно эти человеки.

Кто-то из тех придурков, которые ехали впереди, задумал орать песни. Почти сразу же послышался неовольный оклик Психа и звук смачной оплеухи. Эт правильно, не то здесь место, чтобы шум поднимать. И так, ежели у лесовиков где-то секреты поставлены, то уже скоро их главарь начнёт думать: стоит ли нас потрошить, или махнуть рукой на залётных.

Я встряхнулся. Надо выходить из этого дурацкого состояния, пока ещё ничего не начало происходить. Потом будет поздно. Обозвав себя соплежуем, я пихнул Чёрта пятками и поехал в голову отряда. По ходу внимательно поглядывал по сторонам: не мелькнёт ли где за деревьями чья-то любопыствующуя рожа. Вроде тихо.

— Выслал кого вперёд? — спросил я Психа. Тот, видать, уже успел окончательно оклематься после вчерашнего и теперь медленно сгрызал вязку баранок.

— Угу, — Псих хрустнул сушкой и быстро задвигал небритой челюстью. — Сказал уходить вперёд на поллиги и в случае чего орать во всю глотку.

— Ну у Аспида имеются настоящие мастера резать эти самые глотки, — мрачно буркнул я, — прежде чем ты даже пёрднуть успеешь. Так что ты булки-то не расслабляй.

— И чего вы все так от энтого Аспида очкуете? — Псих захрустел так, что крошки полетели в разные стороны. — Знавал я энту гадину лет десять назад — прыщавый соплежуй, молоко на губах не обсохло.

— Псих, ты дурак или как? — угрюмо ухмыльнулся я. — Или думаешь, все головорезы сразу такими рождаются? Ага и в пелёнки таким ножики суют, заместо игрушек. Вот и Аспид этот успел здорово подрасти да заматереть. Думаешь, чего Лисы сюда даже нос не кажут? В своё время Змеи им вполовину банду уменьшили, да атк жёстко, что выжившие разбегались, куда глаза глядели. Так, то — опытные бандюганы, а с обычных барыг, когда они кобенятся, Аспид шкуру заживо снимает

— Ну, мы — не барыги и не какие-то сраные бандюганы, — Псих не сдавался, — и так просто нас за яйца не взять.

— Ладно, — я устал с ним спорить. — Просто внимательно гляди по сторонам.

— Угу, — он проятнул мне баранку, но я только мотнул башкой. — Лады, ты вот мне лучше, знаешь, что скажи. Крест, я же знаю эту дорогу и знаю, куда она ведёт. Как-то подозрительно близко к Тихому мы едем.

— Ну?

— Чё, не? Как-то так выходит, что последнее время мы из одной вонючей дырки сразу в другую лезем, поэтому и решил спросить.

— Спросить про что?

Псих прищурился.

— Ага, с базара пытаешься съехать. Выходит, правильно моя задница начала ныть. Эти твои командиры, — он кивнул на Хлою, которая ехала между Глыбой и Куском, — совсем долбанулись или как? Ну вот нахрена им в Тихий?

— Им не туда, — неохотно ответил я, — им просто нужно проехать мимо. Вот я тебя и хотел спросить, ты какой другой дороги в Измирское ущелье не знаешь?

— Хотел спросить, но не спросил? Чё, язык в каком узком месте застрял?

— Псих, завязывай трындеть! Ежели имеешь чего сказать по делу — валяй, а нет — жуй да помалкивай.

Помощник расхохотался и бросил в рот сразу две баранки. Я заметил, что Величие натянула поводья своей коняки, так что тот сбавил ход. Кроме того, Хлоя постоянно оглядывалась через плечо и определённо прислушивалсь к нашему базару.

— А хочешь объясню, чего ты спрашивать не стал? — Псих выглядел таким довольным, будто на дороге его ожидали шлюхи и выпивка.

— Валяй.

— Крест, ты ж сам знаешь: нет в Измир другого пути, окромя как через Тихий. Туда же, мать его, никто никогда не суётся, потому как незачем. В ущелье и дорогу-то проложили, чтобы камень добывать для постройки Тихого.

Тут с Психом не поспоришь. Так оно всё и есть. Как-то Хорёк рассказывал про строительство проклятого города. Я думал, что Псих тогда насосался по самые брови и ни хрена не соображает, а он, гляди, что-то да запомнил. Помощник протянул баранку и в этот раз я её взял. Твою мать, как он это грызёт? Зубы же сломать можно!

— Дерьмо! — в сердцах сказал я, сам не зная, на что ругаюсь: на каменный бублик или на то, что всё-таки придётся ехать рядом с городом-призраком. — Вот правильно ты, Псих, сказал: из одной дырки — аккурат в другую.

— Судьбина такая, — Псих кивнул башкой. — Мне как-то один святоша задвинул: типа я дохрена нагрешил в прошлой жизни и теперь меня боженька наказывает.

— По ходу, в следущий жизни нам тоже не светит ни хрена хорошего, — внезапно мысли съехали на другое. На то, о чём думал перед разговором с помощником. — Псих, а вот скажи мне: хотел бы, чтобы тебя после всего этого дерьма кто-то ждал? Ну там, дом свой, баба, спиногрызы?

— Чё значит: хотел? — Псих удивился и стряхнул крошки с бороды. — Имеется у меня и дом, и баба. Когда последний раз уезжал брюхатая, вроде была.