Он усмехнулся и сел на край кровати, затем потянулся, чтобы взять её за руку.

— Я не хочу, чтобы ты меня била. Я просто пытаюсь… — он замолчал, покачав головой. — Я пытаюсь убедиться, что всё это реальность.

— Почему нет?

— Потому что думал, что к сегодняшнему времени буду уже мёртв, — признался он тихо. — Я всё время представлял себе, что, наконец, столкнусь с отцом, докажу ему, что я не так слаб, как он всегда считал, докажу, что всегда буду противостоять его угнетению и жестоким амбициям. Но я понимал, что умру почти сразу, как появлюсь перед ним. Да, меня бы убили, как только он узнал бы, кто я. Но я бы… что-то доказал ему, наверное. По крайней мере, сделал жест в отношении того, во что я верю, до конца. А верю я в справедливость и равенство.

Она сжала его руку, а затем потянула к себе, пока он не растянулся на кровати рядом с ней.

— Это было бы бесполезным бессмысленным жестом. Разве сегодня тебе плохо?

Он поднял её руку, чтобы поцеловать.

— Хорошо, потому что я здесь с тобой. Но следующее моё противостояние отцу будет намного сложнее. Я серьёзно подготовлюсь, прежде чем вернуться в Резиденцию. Когда я говорил, что мне нужно что-то сделать… я… Часть меня хотела бы устроить здесь дом на этой планете, жить безопасной жизнью, комфортной и наполненной счастьем, — он снова покачал головой. — Но я не могу. Мне очень жаль, милая, но я не могу.

Она улыбнулась ему.

— Я знаю, что ты не сможешь. Я никогда не рассчитывала, что сможешь. Мне тоже нравиться идея спокойной жизни, я предпочитаю быть с человеком, которого действительно люблю, с человеком, который имеет благородные цели. Но правда состоит в том, что мне тоже хочется что-то сделать для улучшения этого мира.

Его выражение лица смягчилось, он снова поцеловал её руку, при этом всё обдумывая.

— Мне нужно будет много путешествовать, — сказал он наконец.

Она кивнула. Талия уже думала о будущем мире, о том, как можно организовать восстание. В течение многих лет она планировала всё это в своём уме. Прочитав массу литературы, посвящённой бунтам, и обладая аналитическим складом ума, в её разуме всё было разложено по полочкам. У неё было больше идей, чем у большинства бунтовщиков.

— Все эти мелкие восстания продолжаются повсюду. Если Коалиции когда-либо будет угрожать, кто-то должен начать объединение мятежников. У сына Верховного Директора может быть реальный шанс сделать это. Если кто-нибудь когда-нибудь сможет всех объединить, то это только ты.

Дэш глубоко вздохнул.

— Это то, о чём я тоже думал. Мы не можем… мы ничего не можем сделать, пока не узнаем, с чем нам нужно работать. Я не знаю, сколько времени это займёт. Но Хол и Кайла говорят, что ты можешь остаться здесь надолго…

— Нет! — выпалила она. — О чём ты говоришь? Я не собираюсь оставаться здесь без тебя.

— Но здесь безопасно. Что бы я ни делал, куда бы я ни шёл, это не безопасно.

— Мне всё равно! Я не собираюсь сидеть здесь опять, как в клетке. Я покончила с прежней жизнью и не хочу чувствовать себя так, как раньше.

— Милая, нет! Я бы никогда даже не подумал, что ты…

— Я знаю, что ты так не думаешь обо мне, но я так себя чувствую. Если бы ты оставил меня здесь, я бы так себя чувствовала. Я хочу пойти с тобой. Думаю, я смогу быть полезной. Я не знаю, чем именно, но у меня есть хорошие идеи. И я думаю… Думаю, ты просто мне необходим.

— И ты мне нужна, — Дэш подарил ей ещё один поцелуй, на этот раз в открытую ладонь. — Но я предпочёл бы, чтобы ты была в безопасности.

Она покачала головой.

— Дэш, как думаешь, как много пройдёт времени и твой отец догадается, что ты делаешь?

— Я… я не знаю. Но, в конце концов, он узнает.

— И когда поймёт, он будет искать любую твою слабость. Он будет искать любой способ, которым сможет манипулировать тобой. Как много времени ему понадобится для выяснения, что у тебя кто-то есть… кто-то особенный для тебя? И, в конце концов, он найдёт меня здесь, и тогда пострадают твои друзья. Эта прекрасная планета будет разрушена так же, как тот другой дикий мир, который ты полюбил. Я не буду в безопасности, пока существует нынешняя Коалиция, Дэш, поэтому я собираюсь следовать за тобой.

Он долго молчал. Затем кивнул.

— Ты мне нужна. Ты знаешь это, не так ли?

— Да. Знаю.

— Я никогда не смогу сделать это без тебя.

— Ну, у тебя есть я, — она немного приблизилась к нему. — И у меня есть ты. Мне кажется, это справедливо.

— Чёрт, я так тебя люблю, Талия.

Она улыбнулась ему.

— Я тоже тебя люблю.

— Правда?

Она хихикнула и перебралась поближе к нему.

— Да, я люблю тебя. Разве ты ещё не знал?

— Что ж… Я надеялся.

Он опустил руки ей на бёдра, крепче прижимая к себе. Она чувствовала, как его восставший член упирается ей в низ живота.

Её лоно сжалось в ответ, и она потёрлась о его тело.

Он застонал, обнимая её обеими руками, и припал в нетерпеливом поцелуе.

Они целовались долго, страстно, неторопливо и так сладко. Её тело омывало волнами удовольствия и чувств — слишком глубокими чувствами, чтобы выразить словами. Она была возбуждена до предела — и он тоже, она наконец прервала поцелуй и выпрямилась, чтобы расстегнуть рубашку.