Когда я уже была около машины, рука Леон-Гонтрана легла на мое предплечье и заставила меня резко обернуться.

Его губы на моих. Жесткий, жадный и грубый поцелуй, от которого внутри все начинало гореть и дыхание сбивалось. Одна рука Флавье на моей талии, с силой притягивала и прижимала к меня к торсу парня, а вторая скользнула вверх и легла на затылок. Такое собственническое поведение было свойственно только Леон-Гонтрану, но это не длилось долго. Всего лишь несколько секунд и парень меня отпустил.

— Я сказала тебе не трогать меня, — у меня голова опустела, но наглость Леон-Гонтрана распалила во мне гнев и я тут же дала парню еще одну пощечину. Он на нее особо внимания не обратил.

— Я разговаривал с лечащим врачом семьи де Феро, — голос Флавье стал еще более хриплым и, стоило парню разорвать поцелуй, как он тут же опять достал очередную сигарету из пачки. Внешне Леон-Гонтран казался нерушимой скалой и лишь если очень сильно присмотреться, было заметно, как в тот момент его пальцы слегка подрагивали. Так бывает, когда сдерживаешь себя, хотя больше нет сил запрещать себе то, чего невыносимо сильно хочется. — Ночью двадцать девятого апреля он обрабатывал ожог на руке Жана. Если врач говорит правду, Жан тоже не мог быть у тебя в квартире.

Я несколько раз моргнула и попыталась мысленно подобрать слова, чтобы красиво послать Флавье. Меня в тот момент уже не особо волновала информация о Жане. Я просто хотела убить Леон-Гонтрана за то, что он опять распускал руки.

Запоздало я вспомнила про электрошокер. Правда, до этого момента я бы не смогла им воспользоваться, но на всякий случай, я взяла сумку поудобнее, чтобы, если возникнет надобность, сразу же достать нужный предмет. Но воспользоваться электрошокером мне не пришлось. Когда я подняла голову и оглянулась, уже не увидела Флавье.

Глубокий вдох и выдох. Мне следовало успокоиться.

Флавье рушил мое спокойствие и я стала понимать, что мне стоило утихомирить свои эмоции и меньше реагировать на Леон-Гонтрана. Больше не подпускать его к себе и на все слова парня отвечать холодно. Так будет проще жить.

Всю следующую неделю я не выходила из особняка семьи Марсо и с Томатом гуляла только в саду. Пока я не видела Леон-Гонтрана, мне действительно было легче. Конечно, совсем немного, но это уже хоть что-то.

Я занималась тем, что листала страницы в социальных сетях и выискивала фотографии со дня рождения Леон-Гонтрана. Я пыталась понять, знала ли я кого-нибудь из друзей Флавье и могла ли быть у меня с ними какая-либо вражда. К сожалению, мои поиски пока что толком не давали никакого результата, но сдаваться я не собиралась.

Несмотря на то, что я обещала себе больше не злить Джерома, как-то само собой мы стали ссориться еще чаще. Правда, со временем, наша ругань приобрела новый вид. Мы разговаривали спокойно и будто бы вкладывали в голос чувство любви, но говорили при этом настоящие гадости друг другу.

Проснувшись утром очередного дня, я направилась в обеденный зал и, к сожалению, в коридоре столкнулась с Джеромом. Он шел в кабинет своего отца и, поскольку нам было по пути мы с Марсо начали очередную ссору, которая только набирала свои обороты. Ну не можем мы разговаривать нормально.

— Жена, от тебя никакого толку. Хотя бы супружеский долг нормально выполняла бы.

— Муж, я уже говорила, чтобы ты… — я резко замолчала, так и не договорив фразу.

Мы с Джеромом как раз проходили через гостиную и там, рядом с одним из окон я увидела Флавье. Волосы растрепанные и темные круги под глазами. В глазах бесноватость, а то, что парень был одет в темную одежду, еще сильнее подчеркивало его грубую мрачность.

— Муж… Жена… — Флавье повторил эти слова и зло оскалился. — Вижу, что у вас тут своеобразные игры.

— Как ты зашел сюда? — Джером явно не был в восторге от появления Леон-Гонтрана.

— Оказывается, управляющий этого дома меня помнит. Он меня и пустил, — Флавье.

— А я все думал, почему ты не выходишь из дома. Вижу, что тебе и тут весело.

— Поверь, мне тут куда лучше, чем в твоем присутствии, — я брезгливо скривилась и рукой сжала ткань своего платья. Ну, вот, мне же было легче, пока Флавье не было рядом, но стоило ему вновь появиться передо мной, как сердце тут же начало стучать учащенно.

— Марсо, иди куда шел. Мне с Лорет нужно поговорить, — сказал Леон-Гонтран, не прекращая сверлить меня гневным взглядом.

— Шутишь? Это мой дом и если ты не уйдешь отсюда, тебя вышвырнут, — с раздражением ответил Джером.

— Уходи, — я не поддерживала Марсо, когда говорила это слово. Мне просто хотелось, чтобы Флавье ушел. Да и было бы не очень хорошо, если бы за него взялась охрана.

Атмосфера накалялась и я на физическом уровне чувствовала злость, которая исходила от Флавье и раздражение Джерома. Еще немного и они бы накинулись друг на друга. Во всяком случае, я чувствовала, что к этому все шло и, естественно, это бы повлекло за собой приход охраны. Ну почему Флавье просто не мог уйти?