Леон-Гонтран и Марсо перекидывались едкими словами и постепенно подходили ближе друг к другу, словно два хищника, которые были готовы напасть на противника в любой момент. Я шумно выдохнула и решила, что это все пора прекращать.

— Флавье, уйди, — это было не правильно, но я все же встала между парнями. — Тебе тут никто не рад.

— Ты моя девушка… — с ощутимым агрессивным рычанием в голосе сказал Леон-Гонтран, но я так толком и не успела заметить, как от последних моих слов на его лице пробежали искаженные эмоции, ведь уже в следующее мгновение я перебила Флавье.

— Нет, мы не встречаемся. Для меня ты никто, — я твердо произнесла эти слова, будто пыталась себе доказать, что Флавье ничего для меня не значил.

Леон-Гонтран стиснул зубы и будто бы собирался что-то сказать, но он остановил себя. Глаз парня дернулся и в черных зрачках что-то запылало. Я видела, что внутри Флавье разворачивался апокалипсис, который он, тем не менее, сдержал в себе. Но, или мне показалось, или в этот самый момент в Леон-Гонтране что-то изменилось. При чем, не в лучшую сторону.

— Пусть будет по-твоему. С этого дня ты тоже для меня никто, — Флавье произносил эти слова глядя мне прямо в глаза. Несдержанность в голосе и агрессия. — Я устал от тебя. Встречайся и ебись с кем хочешь. Мне плевать на тебя и на то, что с тобой будет.

— Вот и отлично, — я кивнула и произнесла эти слова совершенно бездумно. — И спасибо, что разрешил.

Фразы Флавье врезались в сознание и заставили сердце пропустить удар. Я не ожидала такого поворота. Да, мне стоило радоваться, но в тот момент я почему-то застыла на месте и, забывая как дышать, смотрела на спину уходящего прочь Леон-Гонтрана.

Я все не могла поверить в то, что Флавье решил оставить меня в покое, из-за чего каждый день ждала подвоха, но время шло и за следующие дни я ни разу не увидела Леон-Гонтрана. Разве что в дом Марсо опять пришли друзья Джерома и я услышала короткий отрывок разговора, который касался Флавье.

— С Флавье в последнее время творится что-то странное, — сказала какой-то девушка. — Все лето он выглядел, словно живой мертвец. Стал агрессивным и еще у него глаза казались пустыми, а тут две недели назад будто бы ожил. Правда, я его недавно видела в баре и он…

Дальнейший разговор я недослушала, но я об этом и не жалела. Навряд бы я смогла услышать что-то интересное.

Постепенно пролетела последняя неделя моих каникул и настало время учебы. К первому дню в университете я готовилась особенно тщательно и даже купила себе новое платье. Почему-то мне хотелось выглядеть особенно хорошо, из-за чего я своему внешнему виду уделила далеко не маленькое количество времени. Зато, в итоге покрутившись перед зеркалом, я кивнула своему отражению и впервые за долгое время осталась довольной собой.

Ранее утро, я в платье и в босоножках, приехала на такси в университет. В моей сумке лежал электрошокер, но я сомневалась, что в Пантеон-Ассас он мне понадобится. Я намеревалась всюду ходить с теми, кто со мной поступил на второй курс, а потом сразу на такси вернуться в особняк Марсо. Все равно в первый день в университете особо нечего делать и я намеревалась провести там максимум два часа.

— Порет, выглядишь отлично. Тебя и не узнать, — сбоку послышался знакомый голос, но я не обратила никакого внимания на человека, который мне говорил эти слова.

Около Пантеон-Ассас было людно, но Флавье я увидела сразу. Он стоял рядом со своим Гелендвагеном в окружении друзей. Леон-Гонтран, улыбался своей притягательной улыбкой и, судя по мимике, говорил что-то насмешливым тоном.

Одет Флавье был привычно. Джинсы и футболка, но повязка, которая скрывала часть шеи мгновенно бросалась в глаза. Сразу становилось ясно, что под ней находилась новая татуировка, которую Леон-Гонтран, судя по всему, сделал на днях.

Я прикусила губу и несколько раз быстро моргнула, когда увидела, что все это время Леон-Гонтран обнимал какую-то блондинку. Он придерживал ее за талию и вообще всем видом показывал, что эта девушка его, а она с удовольствием прижималась к парню и рукой, будто бы невзначай, водила по его торсу.

Можно было бы подумать, что Флавье встречался с этой девушкой, но, нет. Уже через час я увидела Леон-Гонтрана с другой. Хотя, и эта девушка была блондинкой со смуглой кожей.

Флавье вернулся к своему прежнему ритму жизни и казался таким, каким был до того, как я подошла к нему четыре месяца назад. Вечно окруженный шумной компанией и притягивающий всеобщее внимание он погрузился в прошлую жизнь и сразу нашел себе несколько девушек. Для него это особого труда не составляло.

У меня на душе было как-то не спокойно и в тот день я почти сразу уехала домой, а вечером нашла в своей сумке скомканный лист бумаги, на котором искаженным почерком было написано: