— Как ты мне заботливо напомнил в лесу, — съязвила я, — первоначальная легенда провалена. Я не могу прийти, как человек Куарта. Надо действовать иначе…

Орсег раздраженно следил, как я, размышляя, хмурила брови и морщила нос.

— И еще одно плохо: мы не можем отправить письмо в столицу. Это будет подозрительно.

— Госпожа, — страж развернул меня к себе лицом и заглянул в глаза, — Отвечай, что задумала?

— Ничего особенного.

— Тогда почему бы нам не написать в столицу, не сообщить твоему начальнику о сложившейся ситуации и не попросить помощи и совета?

Я поморщилась.

— Это все равно что вернуться в столицу.

— Госпожа!

— Не спрашивай! — Я с трудом вырвалась. — Пока не решила точно. Но если мы пойдем на почту, а то и будем туда регулярно наведываться, то точно засветимся.

— Госпожа! Все-таки, что ты задумала?

— Тебе лучше не знать, — медленно ответила я.

— Так нечестно, — надулся страж, и больше не сказал ни слова, пока мы проходили в ворота и пока шли по городу.

Я и на этот раз выбрала государственную гостиницу. Управляющий несколько удивился, увидев нас снова, но быстро взял себя в руки. В самом деле, чего тут удивительного в повторном визите в город?

Королевская грамота не привела толстяка в восторг.

Правда, он оживился, когда я небрежно спросила, нет ли у него двух смежных комнат, соединенных дверью. Наугад выбрав одну из щедро разложенных пар ключей, я гордо сообщила управляющему, что он нам больше не нужен, и вообще, пусть не беспокоит до завтрашнего утра.

Толстяк аж поперхнулся от такого признания. Подмигивать он побоялся. А я еще умудрилась, поднимаясь по лестнице, почти случайно потерять равновесие, и стражу пришлось ловить меня за талию. Так в обнимку мы и поднимались.

Управляющий нам попался хороший. Не поленился, подошел к лестнице и снизу ждал продолжения. Поэтому я с милой улыбочкой затащила стража в свою комнату и, оглянувшись по сторонам, захлопнула дверь. Мне стоило большого труда сдержаться и не показать надоеде-управляющему язык.

Страж стоял в гостиничной комнате и выжидающе смотрел на меня.

— Что это значит, Госпожа? — изумленно начал он. — Ты никогда себя так не вела.

Я весело рассмеялась.

— Не обращай внимания. Я послала весточку начальнику.

— Как это понимать? — нахмурился начальник.

— Как, как… Толстяк напишет про нас кляузное письмо, оно дойдет до Везера Алапа. Так он поймет: мы прибыли в город. А, не дождавшись нормального письма, догадается: у нас не все в порядке. И организует нам подмогу. Где нас искать, они знают.

— А если он решит — ты передумала?

Я нахмурилась.

— Есть такая вещь как доверие. Но кроме того, нам остается надеяться: мой начальник достаточного высокого мнения о наших умственных способностях. Я бы не поселилась в государственной гостинице, если бы что-то затевала. Хотя… Ты помнишь карту, которую я тебе давала. План города?

— Да, Госпожа.

— Так вот, — прошептала я. — Гостиница отмечена на карте особым значком. Толстяк заодно с заговорщиками.

— Заодно-о? — чуть только не закричал страж. — И ты пришла сюда, чтобы!..

— Тсс! — Я приложила палец к губам. — В этом-то все и дело. Толстяк напишет письмо, ничего не заподозрив: ему платят за каждую жалобу. Но, если бы я входила в заговор, он бы не написал, побоялся бы привлекать внимание начальства к Ленивым Этнографам. В их организации он мелкая сошка и понимает: за наушничанье по головке не погладят. Теперь Везер Алап будет знать: у нас неприятности и не подумает, что мы его предали. — Я торжествующе посмотрела на стража и вдруг покачнулась. — А сейчас иди-ка в свою комнату, нам обоим надо отдохнуть.

— Как скажешь, — утихомирился страж. — Да, Госпожа, — добавил он, взявшись за ручку двери, ведущей в его комнату, — ты только поэтому сняла смежные комнаты?

— Нет. Так безопаснее. Ты не уходи никуда на ночь. Мне и без того страшно.

Дверь тихо закрылась.

Мы честно продрыхли сутки, и, проснувшись, я почувствовала — жутко хочу есть. Видимо, страж проснулся раньше: меня ждал готовый завтрак.