22

Гравилетчик, засунув руки в карманы, замысловато кружил по холлу. На столике лежал компакт, присоединенный к разряднику. Скомканная пленка поблескивала на полу за ножкой кресла.

– Я не вовремя?
– Антон встал перед гравилетчиком.

– Всегда рады, - гравилетчик качнулся с каблуков на носки.
– Это из-за тебя я здесь торчу? Начальство приказало сторожить. Не подпускать к лабораторному сектору.

– Спасибо за откровенность.

– Ох, и разочаруется Кардаш... Он же собрался накрыть кое-кого в боксе у Главного.

– Медяк голограммами заинтересовался.

– Внушал ему, чтобы не лазил за голограммами ночью, да, видно, не утерпел, растяпа.

– Я к вам по делу. Хотел еще в прошлый раз, но не решился... У меня незарегистрированный компакт для Главного от Елены Владимировны. Выручайте.

– Медяку показывал?

– Конечно, нет.

– Кардашу не понравится.

– Елена Владимировна сказала: в трудную минуту обратись к гравилетчику.

– Занятная особа... Ладно, попробую завтра.

– А нюхачи за это время Главного не кокнут?

– Давай компакт, а то начальник объявится.

– Сейчас принесу. Спрятал в комнате, - Антон шагнул к двери.

Гравилетчик повернулся к столику.

Не заходя в резервную комнату, Антон проскочил коридор и на эскалаторе - в ангар.

Надо успеть, пока Кардаш разбирается с Медяком... Глупо упускать такой шанс...

23

По крутой спирали Антон поднял флайтинг в сплошную облачность и, заложив глубокий вираж, вынырнул уже над рекой, вдали от каменистой долины с замаскированной Станцией, и вышел на бреющем по руслу.

Разреженный лес тянулся по обеим берегам. На пестрых цветущих полянах вздымались гигантские деревья; кое-где в обширных кронах среди пышной сизой листвы проглядывало что-то оранжевое и сферическое.

Когда на правом берегу обозначились зазубренные контуры городских развалин, а за ними - четкое, радужное пятно Оазиса, Антон ослабил пальцы на штурвале, и флайтинг вдруг строптиво дернулся, коварно накренился и беспорядочно закувыркался.

Медные удавы!.. Подкараулили...

Антон рванул рычаг катапульты, почувствовал, как кресло выстрелило в зенит, и услышал над головой хлопок парашюта.

Пикирующий флайтинг поглотила спокойная, широкая река, а парашют сначала потащило к развалинам, а потом отнесло на противоположный берег и бросило на пологий холм. Парашют отцепился от кресла и опал.

Расстегнув ремни, Антон оперся о подлокотники, высвободил ноги и, оттолкнувшись от сиденья, плюхнулся на упругий, благоухающий склон и распластался на плотной траве. Скрученные пружины сомкнутых листьев держали Антона на поверхности, и только локти и колени чуть продавливали крупчатую росыпь бледно-желтых цветов.

Вроде порядок?.. Мягкая посадка... Жаль, далековато от Оазиса. Ветер не вовремя переменился... Если бы угадать момент атаки... А вдруг никакого удава не было? Надо было попробовать выровнять флайтинг. Чего запаниковал и поторопился с катапультированием? Нет, штурвал заклинило крепко, что-то ведь спровоцировало аварию, парализовало автоматику привода...

Антон поднялся, балансируя руками и не разгибая колен, повернулся к утопленному креслу. Трава завибрировала, натужно заскрипела.

Надо поскорей сматываться, пока со Станции не послали спасательную экспедицию...

Вцепившись в подлокотники, Антон выдрал кресло - следом из темной пробоины вознесся удушающий терпкий запах. Не выпуская кресла, Антон отпрыгнул подальше в сторону и свалился набок. В носу засвербило, потекли слезы, он сел, перевернул кресло. Выдрав крышку и снова чихнув, запустил пальцы в стылое металлическое нутро. Вместо аккуратно упакованных питательных тубов и дозированных медикаментов увидел одиноко висевшую зажатую амортизаторами длинную тяжелую железяку.

Наверное, кто-то из доставщиков подшутил... Буйное надо иметь воображение, чтобы заменить НЗ на доисторический гаечный ключ. Ну ладно, пригодится для самообороны...

Антон заткнул ключ за ремень, прочихался, размазал слезы по щекам и начал спускаться с холма, полуприседая и касясь растопыренными пальцами рук дурманящей и колеблющейся массы.

Он держал ориентир на громадное дерево впереди на мутной поляне.

Подгоняемый травяным батутом, Антон врезался грудью в пограничный куст и, исцарапавшись, пробился на поляну.

Корни пучили дернину. Антон присел на плоскую кочку, оплетенную корявыми отпрысками, бросил под ноги ключ, расстегнул ремень - кобура от жестких веток не пострадала. Он встал, подпоясался и, размахивая ключом, побрел к неохватному выщербленному стволу.